Теория «Пусть они…» Отпусти других, выбери себя! - Мел Роббинс

Так что делать, если близкие не принимают твой образ жизни или то, кто ты есть? Я тебя понимаю. И вот что ты должен сделать: Пусть они.

Не пытайся их переубедить. Позволь им думать, что думают. Будь то твои приёмные дети, золовка, бабушка или брат – у них есть право на свою точку зрения. Они даже имеют право не любить тебя или того, кого ты любишь. Пусть они.

А потом – Пусть я решу, как на это реагировать.

РАМКА ВОСПРИЯТИЯ

Моя подруга Лиза Бильё, автор бестселлеров, ведущая подкаста Women of Impact и соосновательница компании Quest Nutrition с миллиардным оборотом, поделилась со мной понятием «рамка восприятия» (Frame of Reference).

Это инструмент, который помогает справляться с ситуациями, когда кто-то не одобряет, кем ты являешься, кого ты любишь, во что веришь или как живёшь, а тебе хочется разобраться в этом поглубже.

Я сама через это проходила. Возможно, и ты тоже.

Когда Лиза рассказала о «рамке восприятия» на нашем глобальном подкасте, аудитория пришла в полный восторг. Лиза описала её как инструмент мышления, который помог ей улучшить отношения с близкими. По сути, «рамка восприятия» – это красивое название для умения понять, через какую призму человек смотрит на ситуацию. И эта концепция прекрасно сочетается с Теорией «Пусть они…».

Расскажу на своём примере. Когда я встретила своего мужа Криса, я была безумно счастлива и влюблена. А когда он сделал мне предложение, я буквально летала от счастья. Но в то же время я заметила, что мама не разделяет моего восторга.

Я решила с ней поговорить. Сказала, что мне важно, чтобы она радовалась за меня, и попросила вести себя так, будто это она выбрала Криса для меня.

На что мама ответила:

– Но я его для тебя не выбирала. И если бы выбор был за мной, я бы его и не выбрала. Так что притворяться я не буду.

Тогда я разозлилась до глубины души и не знала, как с этим справиться. Я была безумно влюблена в человека, в котором видела свою родственную душу, а мама в лицо мне говорит: «Я бы никогда его для тебя не выбрала». И даже не пытается сделать вид, что рада.

Мы с Крисом всё равно поженились. Но в отношениях с мамой надолго поселилось напряжение: я постоянно ощущала её скрытое неодобрение. Мне было трудно забыть её слова. И я не понимала, как это отпустить.

Прошли годы. Напряжение сошло на нет. А спустя тридцать лет мама души не чает в Крисе. Она любит шутить: «Крис, ты мой самый любимый зять». (Он, к слову, у неё единственный.)

Как я справилась с этой ситуацией? На самом деле только недавно благодаря Теории «Пусть они…» и «рамке восприятия» я по-настоящему поняла, что тогда произошло. И это знание кардинально изменило наши отношения. Оно помогло мне научиться давать пространство маме, даже когда я не согласна с её мнением.

Видишь ли, если поставить себя на место моей мамы и взглянуть на мир её глазами, я бы тоже не хотела, чтобы я выходила за Криса. Почему? Потому что Крис с Восточного побережья. И замужество с ним означало, что я, скорее всего, навсегда останусь там, а не вернусь домой, на Средний Запад, поближе к родителям.

Мамино восприятие формировалось её собственным опытом. Она тоже уехала из дома в семнадцать лет, чтобы поступить в колледж в Канзасе. Там же встретила моего отца. Они влюбились друг в друга. В двадцать лет мама уже окончила два курса колледжа, вышла замуж, родила меня, а папа только начинал учёбу в медицинской школе.

Это было не совсем то, что они планировали. Но именно так всё сложилось. Более того, когда родители моего отца узнали о маминой беременности, его мама сказала моей двадцатилетней маме: «Надеюсь, ты только что не разрушила жизнь нашего сына».

Можешь себе представить? Когда я думаю о том, какими молодыми они были и как далеко от родных жили, мне становится невероятно грустно.

Всё это стало основой маминой «рамки восприятия»: как трудно поднимать семью вдали от родных, без поддержки. После окончания ординатуры мои родители осели в Мичигане. И всё моё детство прошло в атмосфере замкнутого маленького мира: мама, папа, я и мой брат. Бабушек, дедушек, двоюродных братьев и сестёр мы почти не видели – они жили слишком далеко.

Поэтому когда я уехала учиться на Восточное побережье, у мамы наверняка всплыли старые страхи: я больше не вернусь домой. А когда я познакомилась с Крисом из Нью-Йорка, эти страхи только укрепились. И она была права. Всё случилось именно так, как она боялась: я осталась на Востоке и не вернулась в родной городок.

Когда смотришь на это через её «рамку восприятия», всё становится понятно. Она снова увидела свою старую историю – только теперь через меня.

Тридцать лет назад я об этом даже не думала. Мне казалось, что мама просто «не поддерживает меня». Я обижалась, злилась.

Теперь я вижу: она меня любила. Она поддерживала меня – просто по-своему. Её переполнял страх потерять дочь. Ей было больно оттого, что я уезжаю так далеко.

Благодаря Теории «Пусть они…» я могу позволить ей иметь свои мечты о моей жизни. И в то же время хорошо понимаю, откуда взялись её чувства.

Я могу сочувствовать ей. Я могу представить, как тяжело видеть, как дочь уходит навстречу жизни, которая уводит её всё дальше от тебя. И честно? Я бы сама не хотела, чтобы мои дети выбирали таких партнёров.

Я бы не хотела, чтобы моя дочь Сойер вышла замуж за кого-то из Европы и уехала жить в Париж. Ну если это сделает её счастливой – пожалуйста. Однако это был бы не мой выбор. Может показаться, что я не поддерживаю её или хочу всё контролировать. Но мне кажется, любой родитель поймёт. Я говорю это не из желания командовать. Я просто делюсь своими чувствами. Моё мнение может показаться негативным, и, скорее всего, моя дочь воспримет его именно так – как поддержку с минусом.

То же самое касается Кендалл. Сейчас она живёт в Лос-Анджелесе. И вполне возможно, встретит кого-то из Калифорнии, выйдет замуж и решит остаться с семьей там. Это значит, я буду видеть её и своих внуков куда реже, чем если бы они остались здесь, на Восточном побережье.

Но я имею право на такое мнение, так же как и Сойер имеет право переехать