Радикальное Прощение. Родители и дети. Почему так важно простить своих близких и как сделать это правильно - Колин К. Типпинг

ну а я стала пресловутым козлом отпущения. Чтобы как-то сгладить их недовольство, я решила стать совершенной. Мне казалось, что если я все буду делать правильно, то мне нечего будет бояться. В результате моя жизнь превратилась в современный вариант «Золушки». Как бы я ни старалась, все получалось не то и не так. Меня постоянно обижали, критиковали, высмеивали и даже оскорбляли. Злые слова ранили не хуже ударов. По ночам, стараясь заглушить боль и обиду, я плакала в подушку. Протестовать и возмущаться я не решалась – из страха, что меня накажут еще больше.

Не в состоянии обрести любовь и одобрение близких, я прониклась безразличием. Я даже не пыталась изменить ситуацию к лучшему. Что толку беспокоиться, если все мои попытки заканчиваются ничем? Сердце у меня сжималось от боли и разочарования, а в душе зрела ненависть к отцу и его новой жене. «Так мы не договаривались!» – думала я.

Хотя постойте-ка… Недаром же говорят: «Как постелешь, так и поспишь». Признаться, даже мне трудно понять, почему я вообразила для себя такую мучительную ситуацию. Хотите, называйте это глупостью, хотите, неоправданным оптимизмом, но я осталась в семье отца еще на год – в надежде, что все изменится к лучшему.

В 1996 году мы переехали в другой, более просторный дом, но в целом ситуация только ухудшилась. В 16 лет на меня свалилась ответственность молодой матери, хотя сама я никого не рожала. Необходимость заботиться о младшем брате и сестренке навсегда отбила у меня охоту быть матерью, ведь фактически я уже исполнила эту роль. Дети не должны воспитывать детей, но мои родители просто не оставили мне выбора.

Я ужасно переживала, но не знала, как выбраться из этой ситуации. Вот что я написала годы спустя.

Я уже не могла справиться с напряжением. Отец и мачеха постоянно высмеивали меня за внешний вид, за привычку петь, за игру на флейте (мне это очень нравилось). Я только и слышала от них, какая я глупая и ленивая. Что бы я ни делала, все было не так. Мне всего-то и требовалась капелька внимания и заботы, но ко мне относились совсем не так, как к «ее детям». Я больше не чувствовала себя частью семьи. Вдобавок в качестве наказания отец и мачеха лишили меня единственного источника утешения – моей лучшей подруги. Это стало для меня последней каплей.

Боль и гнев во мне достигли такого накала, что весь мир окрасился в красный цвет. Я плакала, выплескивала свои чувства на страницы дневника, в ярости колотила подушку. Мне казалось, будто меня лишили права на жизнь. «Так вот на что похожа ненависть», – писала я, пока в голове моей крутились мрачные мысли. Я знала, что должна сделать что угодно, чтобы остановить это безумие. Я желала смерти мачехе и отцу, представляла ее во всех красках. Мне хотелось убить мачеху, ведь именно она казалась мне источником всех моих страданий. Отец же безвольно наблюдал за тем, что со мной происходит. Ему не было дела до моих мучений.

Но страх перед тюрьмой вытеснил мысли об убийстве. «Разве это справедливо – дважды понести наказание? Я и без того живу как в тюрьме». По сути, выбирать было не из чего. «Один из нас должен уйти», – решила я.

Мне не оставалось ничего другого, кроме самоубийства. «Так они заплатят за все, – думала я. – Пусть помучаются, как мучилась я сама. Пусть весь мир увидит, что это за ничтожества. Желаю им гореть в аду за то, что они со мной сделали».

Я представляла, как они вернутся домой и обнаружат мое бездыханное тело. «Тогда-то они примут меня всерьез. А больше мне никак до них не достучаться».

Умирать было страшно, но другого выхода я не видела.

Я нашла шнур, потом выбрала подходящую балку в подвальном этаже. Но шнур показался мне ненадежным, и я решила купить веревку.

То, что последовало дальше, и по сей день остается для меня загадкой. Сама я склонна видеть в этом божественное провидение. По пути из школы, когда я направлялась в магазин за веревкой, меня остановила моя подруга. Она ничего не знала о моих планах. Знала только, как нелегко живется мне дома. Она-то и предложила мне сходить к школьному психологу. Должно быть, я ответила согласием, поскольку в скором времени уже выкладывала женщине-психологу свою историю.

Наконец-то я могла облегчить душу! Я рыдала и рыдала, рассказывая ей о своих горестях. И когда она заплакала вместе со мной, я поняла, что я не сумасшедшая, что я действительно дошла до точки.

Дождавшись конца учебного года, я вернулась к маме. «Подожди, – сказал мне на прощание отец, – однажды ты еще скажешь нам спасибо». Как будто во всем, что случилось, виновата была только я одна!

Урок с продолжением

Прошло десять лет – целых 10 лет – с тех пор, как я уехала из дома отца, но я по-прежнему злилась и переживала из-за того, что там произошло. Точнее, что, как мне казалось, там произошло. Десять лет. Практически треть моей жизни.

Большую часть этого десятилетия я провела вдали от своей семьи. Не могу сказать, что поступила так умышленно, – меня просто тянуло уехать «куда-нибудь подальше». Я разъезжала по стране, всякий раз берясь за новую работу. Таким образом, я снова и снова начинала свою жизнь с чистого листа. Это давало мне ощущение свободы и безопасности.

На самом деле, если что и менялось, то только место жительства. Те убеждения, которые я сформировала еще подростком, продолжали управлять моей жизнью. День за днем прокручивала я в голове набор из негативных мыслей: «Я недостаточно хороша», «Не смейте обижать меня» и тому подобное.

Но нельзя всю жизнь бегать от себя – в какой-то момент вам придется остановиться. Со мной это произошло в 27 лет. Дела у меня шли не очень хорошо, а тут как раз подвернулась возможность перебраться на новое место. И вот я снова упаковала вещи и отправилась на Западное побережье. Так далеко от дома меня еще не заносило.

Жизнь сложилась так, что в 2008 году я снова поступила в школу – и не какую-нибудь, а школу эмпирического консультирования. Присматриваясь к различным профессиям, я поняла, что хочу помогать людям осуществлять их мечты и жить по-настоящему полноценной жизнью. Я знала, что у меня есть способности к такого рода деятельности. Я решилась работать с детьми, чтобы помогать им в реализации их потенциала.