Займись ничем: система долгосрочной продуктивности - Джозеф Джебелли

что человечество практически утратило способность оставаться наедине со своими мыслями. «Что значит “быть собой”? — спросил он меня в ходе одного из наших долгих разговоров в Политехническом университете штата Калифорния в Помоне. — Мне кажется, мы все реже задаем себе этот вопрос и все чаще наслаиваем на себя чужие идентичности. Процесс самопознания пугает».

Социолог по образованию, Джек считает, что ловушки современного мира мешают ясности мысли и правильному самовосприятию. По его мнению, общество переместило фокус идентичности вовне и заставляет искать доказательства самоценности в материальных благах и статистике соцсетей. Чувство собственной значимости все больше зависит от внешних факторов, а не от внутренних ресурсов. В результате многие пришли к убеждению, что одиночество, когда-то важнейшее средство самопознания и самовалидации, больше не представляет ценности. «Всю жизнь вам твердят, что радость, счастье и самоценность проистекают извне, — сказал Джек. — В материалистическом западном обществе нас учат думать так: “Мне нужна эта машина, мне нужны эти часы, мне нужны эти лайки в соцсетях, я должен хорошо выглядеть”. Все это мешает нырнуть на глубину и познать свое истинное “я”».

Джек Фонг родился во Вьентьяне и вырос в Бангкоке в семье практикующих буддистов. Он не считает себя религиозным человеком, но признаёт, что буддистское воспитание дало ответы на многие вопросы — по его собственному выражению, помогло «разбить яйцо в голове», то есть открыло глаза на поверхностную природу западного материалистического мышления. Работая над диссертацией, Джек на полгода поехал в Мьянму, где изучал сепаратизм (стремление к независимости) и наблюдал за этнической группой каренов. Карены — одно из крупнейших этнических меньшинств Мьянмы — долго боролись за признание и автономию. Джек попал в самую гущу жестокой гражданской войны и в целях безопасности жил один в военной казарме. Компанию ему составляла только курица. Живя в одиночестве в спартанских условиях поблизости от театра военных действий, Джек пережил несколько «мгновений экзистенциализации». В эти моменты он испытывал страх, тревогу и осознание собственной «малости», но они же побудили его размышлять над фундаментальными вопросами о существовании и цели. Зачем он здесь? Чем хочет заниматься в жизни? Каковы его глубочайшие ценности? «Этот опыт изменил меня навсегда, — рассказал он. — Я до сих пор о нем вспоминаю».

Поездка в Мьянму так сильно повлияла на Джека, что с тех пор он каждый месяц ходит в поход в полном одиночестве. Он берет с собой только палатку и подзорную трубу и уходит вглубь южнокалифорнийской пустыни, где его ждет уединение, благодаря которому он некогда достучался до своего сокровенного «я». Сгущается ночь, восходит созвездие Стрельца, а Джек часами смотрит на звезды. Он называет эту практику своей терапией. Когда по возвращении домой его спрашивают, как он себя чувствует, он отвечает, как ответил бы любой другой: отдохнул, восстановился, набрался сил. Но еще он использует слово «обнулился». Как нейробиолог я понимаю, что он имеет в виду: в этих походах его сеть оперативного покоя пребывала в состоянии повышенной активности, что всегда способствует глубокой рефлексии и самопознанию. Именно вдохновившись примером Джека, я запланировал одиночное путешествие подальше от цивилизации, чтобы на себе ощутить все преимущества такого отдыха.

На четвертый день своего путешествия в лесную глушь я, признаюсь, немного заскучал.

Я много гулял. Залпом прочел несколько триллеров, лежа на диване. Часами просиживал у окна в стиле Пуанкаре, отпустив мысли в свободное плавание. Я даже устранил небольшую протечку в потолке и испытал странное удовлетворение оттого, что сделал это сам.

Но привыкание дается непросто. Я этого ожидал. Одиночество всегда предусматривает период адаптации. Прямо сейчас мои дофаминовые нейроны, привыкшие к клаксонам и многолюдным улицам, приспосабливаются к новой, здоровой норме. Как мозг алкоголика, привыкающего к трезвости, мой мозг проходит детокс от гиперстимуляции в городской среде. Эксперт по одиночеству Мэтью Боукер отмечает: «Одиночество не сразу кажется приятным; придется немного поработать над собой. Но потом отношения с собой станут самыми важными отношениями в вашей жизни».

Я глубоко дышу и напоминаю себе, зачем это делаю. Вспоминаю, сколько раз отменял эту поездку и втайне радовался. Сколько раз чувствовал себя выгоревшим и клялся, что уж в этом году обязательно уеду в глушь и побуду один. В конце концов я просто устал уставать. Джек Керуак в «Биг-Суре» тоже пытался найти покой и уединение в бревенчатой хижине на калифорнийском побережье. Он тоже быстро заскучал, но побег от городской суеты подарил ему столь необходимое обновление. «Я просыпаюсь поздним утром отдохнувшим и без слов понимаю все тайны вселенной… в глуши я познал первозданную невинность здоровья и тишины».

Уже через несколько дней после начала отпуска я ощутил одно важное преимущество. В одиночестве внутренний диалог выступает на первый план, и его уже невозможно игнорировать. Мы не отвлекаемся, и проще замечать мысли и рефлексировать, не торопиться оценивать их и не испытывать необходимости реагировать немедленно. Именно к такой глубокой интроспекции я стремился. Постепенно опыт одиночества учит меня ценить тишину.

Есть два аспекта положительного воздействия одиночества на мозг: улучшение когнитивных способностей и нормализация эмоционального состояния.

На когнитивном уровне одиночество образует пространство для идей, тем самым стимулируя творческие способности. В уединении мозг пускается в свободный полет, глубже исследует идеи и задействует сеть оперативного покоя. Литературное творчество и письменные практики, игра на пианино, рисование, работа в саду, молитва или медитация — для качественного выполнения всех этих занятий одиночество просто необходимо. В моменты уединения сеть оперативного покоя образует новые синаптические связи, укрепляет навыки и взращивает творческие способности.

Одиночество существенно улучшает память и концентрацию, инициируя процесс так называемого автобиографического планирования. Человек размышляет о прошлом опыте, ставит цели на будущее и интегрирует эти идеи в текущее самоощущение. Находясь в ссылке в Сибири, Достоевский писал: «В духовном уединении я пересматривал всю свою прошлую жизнь, перебирал ее до мельчайших подробностей, размышлял о прошлом, судил себя строго и неумолимо и даже иногда благословлял судьбу за то, что она послала мне это уединение… Я верил, я решался, я поклялся себе, что в моей будущей жизни не должно быть тех ошибок и промахов, которые были в прошлом». Вернувшись из ссылки, Достоевский написал четыре великих романа. Исследование Мичиганского университета показало, что лучшие результаты в тестах на запоминание демонстрировали участники, которые в одиночку гуляли на природе, чем те, кто гулял вместе или по городским улицам. Все это приводит к выводу, что уединение в спокойной обстановке благоприятно влияет на память. Кроме того, одиночество повышает нейропластичность мозга, создавая более прочные и многочисленные нейронные связи в областях, отвечающих за память и концентрацию. Способствуя интроспекции и снижая внешние раздражители, одиночество