Маяк на острове грез. Чудеса случаются, когда перестаешь искать ответы и открываешь сердце - Ванесса Гёкинг

– Тоже верно, – подтвердил Бьерн.

Мои мысли снова перепутались. Я считала эти философские работы довольно утомительными, и сохранить контроль при всем разнообразии подходов – задача не из легких. А может, я слишком строга к себе. Возможно, мне следует немного снизить запросы и не требовать от себя понимания всего и сразу. Нужно время, чтобы по-настоящему осознать некоторые идеи и лучше пережить опыт в той или иной форме в повседневной жизни.

– В сущности, Камю говорит, что нам не нужно искать смысл жизни, и тем самым дарит нам свободу. И он имеет в виду, что не нужно строить свою жизнь, опираясь на что-то, что нас окружает, например на Дао, Логос или бога. Мы несем ответственность за то, как проживаем жизнь. Мы решаем, по какому пути идти, как проводить время и каким задачам и людям отдавать энергию.

В этом для меня уже присутствовало больше смысла. Я всегда была поклонником того, чтобы брать на себя ответственность за свою жизнь. В конце концов, никто другой не может жить за меня.

– И какое отношение все это имеет к Сизифу? – поинтересовалась я.

– Сизиф для Камю – символ человеческого существования, – объяснил Бьерн. – Он олицетворяет наши повседневные усилия по преодолению трудностей, которые иногда кажутся безнадежными. Камю предполагает, что Сизиф понимает бессмысленность своей задачи, поскольку камень скатывается с холма снова и снова. Тем не менее, принимая это, не борясь с судьбой и просто продолжая делать это каждый день, он освобождается от надежды на лучшую жизнь в будущем. Поэтому Сизиф способен принять настоящий момент таким, какой он есть.

– Итак, снова ключевое слово – принятие, – сделал вывод Эдвард.

– Принятие – это отличное ключевое слово, – разочарованно рассмеялась я. – Теперь признаю и то, что не понимаю всего, что вы оба только что сказали. Но кто знает, может, когда-нибудь пойму.

Мужество, личная ответственность и принятие служат основой нашего пути к свободе.

Удивительное признание

Последующие три недели были подчинены замечательному распорядку: утром я готовила небольшой завтрак для нас с Джоши в нашем домике. После мы отправлялись с Бьерном на маяк, где я проводила весь день, работая с Эдвардом, переделывая мастерскую его покойной жены в сказочное место для творчества. Конечно, смотритель всегда угощал меня вкусными блюдами, так что, хотя я много двигалась, штаны стали теснее. Только меня это не тревожило. Я чувствовала себя комфортно, мне нравились рутина и предсказуемость дней. Тем временем Бьерн продолжал разъяснять нам различные философские подходы к смыслу жизни.

В течение нескольких дней мы обсуждали работы Виктора Франкла, австрийского невролога, психиатра и человека, пережившего холокост. Особую известность он приобрел благодаря разработке логотерапии, целью которой было формирование осмысленной жизни.

В отличие от французского философа Альберта Камю, который придерживался мнения, что жизнь в корне бессмысленна (и тем не менее ценна), Франкл утверждал, что жизнь всегда имеет смысл, даже в самых сложных условиях. В конце концов он убедился в этом на собственном опыте.

По мнению Франкла, смысл жизни можно найти разными способами. Один из них – через действие, создание чего-то нового.

Когда Бьерн объяснял нам этот момент, мы с Эдвардом переглянулись. В конце концов, ремонтируя мастерскую, мы работали руками, предвкушая результат. А еще я подумала о собственных фэнтези-романах и о трогательных письмах читателей, которые регулярно получала. Эта обратная связь снова и снова показывала, что моя работа в любом случае не бессмысленна. Особенно запомнилось одно письмо. Отправителем была пятнадцатилетняя девочка по имени Элли, которая считала, что мои истории спасли ее детство.

Она выросла в трудных условиях, и всякий раз, когда мать и ее очередной бойфренд ссорились, Элли отправлялась в один из моих миров и таким образом находила, по крайней мере на несколько часов, убежище от забот и тревог. На глаза навернулись слезы, когда я думала об Элли.

Еще один способ найти смысл в жизни, по словам Франкла, – это завязать отношения с другими людьми и любовь к ним. Причем любовь может быть романтичной, как между Эдвардом и Хлоей, или дружеской, как между Бьерном и мной. Конечно, существует и родственная любовь к родителям, собственным детям или братьям и сестрам, а также многие другие формы человеческих отношений.

В конце концов, как считает Франкл, возможность обрести смысл в жизни заключается в том, как мы справляемся с неизбежными страданиями и как относимся к кризисным ситуациям. Он признает, что мы не всегда можем выбрать происходящее с нами. Тем не менее мы можем выбрать, как на это реагировать, и таким образом выбрать внутреннюю свободу.

Получается, Франкл считал, что поиск смысла жизни – это индивидуальный процесс, тесно связанный с личными ценностями. Я думала аналогично и пришла к довольно твердому убеждению, что на мои вопросы, которые я задала себе в начале путешествия, невозможно ответить в той форме, в которой они заданы. С моей стороны было наивно полагать, что всего за несколько месяцев с помощью десятка философских книг я смогла бы ответить на величайший вопрос в истории человечества.

Вероятно, ответ на вопрос о смысле жизни никогда не будет найден. Мы можем только строить догадки.

Кроме того, я убедилась, что смысл жизни не только варьируется от человека к человеку, но и меняется для каждого с течением лет и с новым опытом. Концепция слишком большая, абстрактная, чтобы аккуратно изложить это в нескольких словах или картинках.

В то же время мне было любопытно и радостно, когда Бьерн продолжил нашу ежедневную традицию и рассказал о взглядах британской писательницы Вирджинии Вульф. Сначала мы все были немного озадачены, почему мой книготорговец Густав порекомендовал ее роман «На маяк». Ведь смысл жизни в нем не назван прямо и не трактуется. Однако Эдвард все же попросил нас углубиться в роман. Я предположила, что его привлекло название, и усмехнулась. Бьерн описал произведение, и оно показалось мне относительно скучным, но я предпочла не говорить об этом. В конце концов, не хотелось ссориться. Предположительно, в книге действительно ничего особенного не происходило, и речь шла исключительно о мыслях и потоках сознания персонажей.

Кого еще могло увлечь что-то подобное? Мне нравилось создавать в своих книгах трехмерных персонажей с острыми углами, при этом нельзя было обойтись без приключений.

Во всяком случае, после долгих разговоров мы пришли к выводу, что вопрос о смысле жизни в книге решен не явно, а через действия и размышления главных героев.

Так, персонаж по имени Лили находит цель