На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина

–

Стратегии Пугливых

Недостатки стратегии становятся заметны, только если манипуляцию раскрыть. Что, по сути, происходит? Говоря «я вас боюсь» людям, человек подспудно посылает сообщение: «Вы страшные, это вы меня пугаете». И каждый, кого это может коснуться, испытывает страх и желание обелить себя: «Я не такой, как ты думаешь, я хороший и добрый».

То есть это хорошо замаскированная стратегия запугивания аудитории. Чем же это плохо, раз так хорошо работает? В контакте с человеком, все время не напрямую обвиняющим других в своих якобы неудачах, а на самом деле получающем от этого скрытую выгоду, другие люди постоянно чувствуют смешанное чувство вины и протеста. Постепенно второе чувство усиливается и перерастает в бунт. Отношения портятся. Пугливому и вправду есть чего бояться. Рано или поздно он получает возмездие. И тогда приходит в терапию работать с обидой на «жестокий мир», в очередной раз подтверждая свои убеждения в том, что люди злые.

«Не хочется никого нагружать»

Например, на группе мы заказываем доставку обеда из ресторана, и что-то приносят не то, или чего-то не хватает. Никто лучше Пугливых не сможет разобраться с ситуацией:

– Здравствуйте, возможно, я не права, но раньше при заказе от 2000 рублей давали подарочную пиццу?.. Да? Ой, спасибо, как хорошо, я думала, я ошиблась. Ах, как жаль, курьер уже ушел… А может быть, в наш дом еще будет заказ в ближайшее время, и он бы прихватил нашу пиццу? Мне так не хочется никого нагружать, но мы очень голодные… Ой, спасибо, а еще можно нам положить дополнительные приборы, раз уж заодно к нам курьер идет? И салфетки… И пакет. А можно вместо «Пепперони» нам «Маргариту», ведь это же просто колбасу убрать, вам даже выгоднее? Ой, испечете специально для нас новую? И бонусный круассан? Вот спасибо! Разрежем на шестерых, каждому достанется? Два-а? Отлично!

И вот уже курьер торопится заглаживать ошибку, поразившую в самое сердце такого милого человека. В сфере разговоров с доставкой пугливые незаменимы. Они терпеливы, вежливы, дотошны и так много говорят, отнимая время, что проще откупиться.

Можно объяснить это поведение, воспользовавшись терминологией игр Эрика Берна. Он пользуется термином «игра» для определения коммуникации из роли Ребенка, Родителя или Взрослого, которые каждый из нас играет в контакте с другим. Одна из распространенных игр – «Это все из-за тебя». У Берна она описана так: жена обвиняет мужа, что из-за него она не может делать ряд вещей, например выходить в люди, участвовать в общественной жизни, якобы муж ей не позволяет. Далее выясняется, что она сама по своим причинам не желает этого делать, однако в качестве оправдания использует демонизированную фигуру мужа. Другими словами, она впадает в детскую позицию, наделяя мужа ролью Родителя. В то время как оба они взрослые люди. Побочная выгода в этом – перекладывание ответственности за собственное решение на другого.

Пугливые не осознают собственной силы и влияния, поэтому вынуждены проецировать их на окружающих. Причем зачастую их сила и энергия настолько мощны, что они проецируют их не на кого-то конкретно, а на целую группу. Самое важное в работе с Пугливым – это вернуть ему его проекцию и ответственность за собственную силу.

На самом деле поведенческий паттерн Пугливого напоминает многим то, как вели себя с нами родители: прямого обвинения нет, но есть некое «ты сам знаешь, в чем виноват». А поскольку нет сильнее власти над ребенком, чем родительская, в каждом из нас мгновенно включается эта травма, ведущая к подчинению и оправданию невысказанных надежд родителя.

В начале главы я привела отрывок диалога с участницей, испугавшейся собственной агрессии и спроецировавшей ее сначала на группу, а потом на всех психологов мира. В диалоге с ней я вела себя не как ребенок, испугавшийся родительской манипуляции, и не как родитель, который стыдил бы ее за то, что она нерешительно ведет себя. Я постаралась вернуть ей ответственность за ее взрослый выбор прийти на группу, чтобы говорить о своем запросе. Я закончила цитировать наш диалог на вопросе «Что будем с этим делать?». Этот вопрос – приглашение по-взрослому разделить ответственность за то, как сложится наше терапевтическое взаимодействие. Я хотела бы завершить главу, рассказав, чем кончилась эта сессия.

«Я не чувствую себя в безопасности»

Девушка сказала:

– Тогда я, наверное, просто попробую сказать, зачем пришла. Я очень нерешительная и часто обижаюсь на своего молодого человека, он часто на меня кричит.

– Просто так, ни с того ни с сего?

– Нет, он сердится на то, что я не понимаю, чего он хочет. А он не объясняет, он считает, что сама должна понимать. Ведь все, как ему кажется, ясно из ситуации.

– И чем это похоже на то, что сейчас произошло между тобой и группой?

– Да, похоже… Я тоже была неконкретна. Ничего определенного не сказала, а группу обвинила. Хоть и без крика, но это тоже агрессия. Я сама как мой парень, какой кошмар.

– Ты знаешь, ты такая, да. Если ты видишь в этом проблему, можно, постепенно осознавая этот твой паттерн, что-то менять в нем. Но я придерживаюсь такого мнения, что раз ты уже такая, то это помогло тебе оказаться там, где ты сейчас есть. Представляешь, насколько ты бываешь агрессивной и пугающей, если целая группа притихла? Да, это страшно, но в этом много энергии. Что бы ты хотела сделать со своей силой?

Девушка сделала психодраму, в которой максимально по-взрослому составила разговор со своим парнем. Сначала были и агрессия, и грубость, и крик, но в конце она смогла очень корректно и уважительно обозначить границы и озвучила желание прояснить его претензии.

На шеринге участники группы поделились тем, как они переживали и наш диалог в начале группы, и сессию. Одна девушка призналась, что испугалась, когда клиентка истолковала взгляд на часы как равнодушие к ее проблеме. Вторая отметила, что девушка рассердилась и закрылась в ответ на то, что еще при рассадке до группы они не поделили кресло. Каждый член группы принял ее закрытость на свой счет и готов был взять на себя эту ответственность. Однако по мере продвижения работы группа прониклась сочувствием. Люди делились своими страхами, смеялись над тем, кто что придумал про то, в чем провинился перед новой участницей. Сама же она просила прощения за то, что «нагнала