Психопаты, невротики, нарциссы. Секреты взаимоотношений - Василий Васильевич Чибисов

и тут же пытается воссоздать все с нуля. Так же он может поступить с карьерой, бизнесом, творчеством. Носитель Хроноса не сможет ответить, почему и зачем он так поступает. И здесь нет ответа, даже зашифрованного в бессознательном. Это вам не невроз. Это фундаментальный механизм. Вот так работает комплекс Хроноса, и у него нет внутренних тормозов в отличие от Эдипа (который базируется на амбивалентностях, где у каждого сильного импульса есть противоположный ему близнец).

С Хроносом нельзя договориться, его можно усыпить и обмануть. Как мать Зевса спасла сына от титана, пожирающего детей? Дала ему камень, завернутый в пеленки. Принцип тот же. Надо скормить Хроносу обманку, и пока он будет ее перемалывать, спокойно заниматься своими делами. В качестве обманки подойдет какой-нибудь курс лекций по истории с элементами конспирологии. Или сложный контент на тему, для вас принципиально новую. Но если нет времени слушать лекторов на видео-хостинге, воспользуйтесь более простым средством – метрономом. И партнера научите им пользоваться.

Техника работы с метрономом

Можно пользоваться приложением на смартфоне, но на первых порах лучше купить настоящий механический метроном.

Заранее позаботьтесь, чтобы метроном звучал приглушенно. Например, накройте его картонным коробом, а сверху положите тяжелую ткань. Если это приложение на телефоне, то просто отрегулируйте громкость.

Включите на произвольной частоте. Обычно начинают с 60 ударов в минуту. Первая задача – привыкнуть к щелчкам, чтобы вы могли заниматься своими делами, не обращая на них внимания. Уже на этом этапе может возникнуть сильное раздражение, переходящее в злость. Попробуйте поменять частоту. Если эффект сохраняется на любой частоте, то поздравляю – это не Хронос, а подавленная агрессия. Притом копилась она давно. Проработайте агрессию, озаботьтесь безопасными способами ее разрядки и возвращайтесь к метроному.

Дальше понаблюдайте за собой. Для надежности записывайте наблюдения в журнал. Если ведете дневник, то помимо даты указывайте, с какой частотой щелкает метроном, пока вы пишете. Попробуйте разные частоты.

Вариант 1. Вы нашли какую-то необычную частоту. Она приятная, она успокаивает, снимает тревожность, вызывает какие-то ассоциации. Запишите ее в дневнике или нанесите на шкалу метроном отметку маркером. Это ваша опорная частота. Возвращайтесь к ней, когда нужно погрузиться в размышления и воспоминания, успокоиться.

Клиенты, страдающие тревогой, обычно пользуются частотами в интервале от 30 до 50 ударов. Реже – в интервале от 70 до 80. Еще реже – в районе 120 и выше. Я не знаю, почему такой разброс и можно ли как-то предсказать величину опорной частоты. Сбор и осмысление экспериментальных данных продолжается.

Вариант 2. Вы можете привыкнуть к любой частоте, но каких-то особых эффектов ни одна из них не вызывает. Однако резкая смена частоты дает вам заряд бодрости, настраивает на рабочий лад.

Контринтуитивное наблюдение: к повышению работоспособности может привести изменение частоты в любую сторону. Так, как минимум три человека в качестве фона используют 100–120 ударов в минуту. Когда им нужно резко «ускориться», они не повышают, но понижают частоту: до 50–80 ударов. Впрочем, подавляющее большинство получают требуемый «импульс» от кратного увеличения частоты.

Вариант 3. Любая частота вызывает у вас тревогу. Чем дольше вы слушаете метроном, тем сильнее тревога. Вы меняете частоту – тревога снижается, но через пару минут начинает снова нарастать. Снова меняете частоту – эффект повторяется. При этом неважно, с какой частоты на какую вы переключились. Акт смены ритма сам по себе снижает тревогу. После нескольких изменений частоты тревога надолго уходит. В среднем требуется от 10 до 30 движений грузика по шкале частот.

Вариант 4. Ничего не происходит. Хоть какую частоту поставь, хоть в стружку сотри грузик о маятник. Надо смотреть на другие симптомы комплекса. Скорее всего (почти наверняка) это не Хронос.

Глава 8. Соединяй и властвуй

Краткие сведения о развитии научных теорий. Взаимодействие психопатов: общие правила, шпаргалки и наиболее важные примеры.

Фаза зоопарка

Параграф представляет собой экскурсию по исследовательской кухне автора и может быть пропущен без ущерба для читателей, ориентированных сугубо на прикладное использование книги.

Прежде чем выдвинуть гипотезу или придумать описательную модель, исследователь наблюдает, ставит эксперименты, накапливает данные. Нередко эксперимент и теория идут параллельным курсом. Размышляя об одном опыте, исследователь приходит к промежуточной гипотезе, из которой (путем логических рассуждений) получает некий прогноз. Для проверки прогноза ставится следующий опыт, притом без промежуточной гипотезы никому бы и в голову не пришло ставить именно такой опыт.

Например, Шандор Ференци долгое время лечил раненых солдат и офицеров. Лишь накопив достаточный объем данных, он выдвинул гипотезу о том, что психические травмы бывают не слабее телесных. Ференци описывает типичный случай: два боевых товарища шли на задание, прилетел снаряд, одному оторвало ногу, второй отделался контузией или царапиной. В результате первый получает протез, покидает госпиталь и быстро социализируется. Второй долгое время страдает меланхолией, вспышками ярости и болевыми ощущениями. Эффект тем сильнее, чем более тяжелые увечья получил первый солдат. Так Ференци, разговаривая с ранеными, рассуждая, приходит к концепции «офицерских неврозов» и впервые описывает клиническую картину того, что мы сейчас называем ПТСР.

Фройд увидел сон об инъекции Ирме – и этого ему хватило, чтобы выдвинуть основной постулат толкования сновидений: «Сновидение есть зашифрованное исполнение желания». Дальнейшая длительная работа сводилась к уточнению этой гипотезы и сбора большого объема данных (чужих сновидений, реакции пациентов на толкование сновидения и т. д.). Параллельно накапливались и другие данные, которые выходили за рамки классической теории. Речь о повторяющихся сновидениях: нейтральных или же связанных с неприятным событием. Противоречие между принципом удовольствия и склонностью человека повторять (в той или иной форме) травматический опыт было столь явным, что Фройд всерьез задумался о радикальном пересмотре постулатов психоанализа[27].

Подобные кризисы нормальны для научной мысли. К сожалению, многие аналитики не выдержали крушения мифа о непогрешимости Фройда (вероятно, для них он играл роль отцовской фигуры). Отсюда – обилие школ и сект, отпочковавшихся от психоаналитического движения. Впрочем, их сложно винить. Радикальный пересмотр базовых аксиом теории – один из методов преодолеть ее кризис. Беда в том, что аксиоматика психоанализа до сих пор четко не оформлена, для этого нужен соответствующий инструментарий и кропотливая работа. Тем не менее, даже в таких условиях концепцию можно спасать, улучшать, развивать[28].

Психоанализ (и вообще, психология) обречен весьма болезненно переживать любой кризис. Дело в том, что психологический (и тем более психоаналитический) эксперимент поставить довольно сложно, иногда невозможно. Например, мы не можем залезть в сон клиента. Не можем и влиять