Мир меняется — ребенок готов - Това Кляйн

играет роль скрытого регулятора нервной системы ребенка. Понимание механизмов ее активации посредством привязанности поможет родителям осознать, почему они так важны для оптимального развития нервной системы ребенка, нейрофизиологической регуляции, способности управлять стрессом и адаптироваться к изменениям.

Отношения привязанности — мощная сила, запускающая ряд взаимосвязанных биологических, эмоциональных и когнитивных процессов. За последние сорок лет феномен привязанности изучали более широко; ученые выяснили нейробиологическую подоплеку привязанности и механизм ее влияния на развитие мозга и нервной системы ребенка. В частности, ученые провели несколько длительных исследований румынских сирот, которые оказались в переполненных детских домах в 1990-е годы во время диктатуры в Румынии. В то же время ученые из университета Миннесоты отслеживали развитие детей из групп риска с рождения и на протяжении всего детства, а также наблюдали за их родителями, чтобы понять роль привязанности в процессе развития[10]. В этих двух параллельных исследованиях описывается огромная важность привязанности, сформированной в раннем младенчестве и продолжающейся на протяжении всего детства; также показано, что происходит, когда младенцы лишаются этой жизненно важной связи.

Ученые следили за детьми из Румынии с младенчества до подросткового возраста и сравнивали их развитие с детьми из обычных семей[11]. Ученые изучали последствия детско-родительской сепарации или отказа от детей в раннем возрасте, чрезвычайной депривации, пренебрежения и воспитания в системе детских домов для когнитивного, эмоционального и социального развития ребенка. Результаты ошеломили ученых: дети, чье раннее детство прошло в стенах детских учреждений, отличались повышенной предрасположенностью к задержкам развития, в том числе демонстрировали низкие результаты в тестах на IQ, задержку речевого развития, эмоциональные и поведенческие проблемы. Ученые также выяснили, что дети, усыновленные в раннем младенчестве — между шестью месяцами и двумя годами, — у которых был доступ к многообразию ресурсов, показывали лучший результат, чем те, кто дольше оставался в детдоме. Из этого можно сделать вывод, что раннее вмешательство и последующее формирование устойчивой привязанности к опекуну может смягчить отрицательные последствия ранней депривации[12]. С появлением заботливого опекуна у детей, усыновленных в раннем возрасте, возникала возможность позитивной адаптации.

Это исследование депривации очень впечатляет и позволяет понять, как велико влияние устойчивой детско-родительской привязанности на растущий мозг и нервную систему ребенка и как обеспечить поддержку и систему опор развитию любого ребенка. Оно также показывает, чем чревато отсутствие фигуры, к которой ребенок испытывает постоянную привязанность. Как любое другое исследование медицинских проблем и болезней, этот труд помог клиническим специалистам, педагогам и другим ученым понять последствия ранней депривации, важность формирования отношений привязанности в раннем детстве и потребности в безопасности.

При рождении у человека около ста миллиардов нейронов. Чтобы мозг научился понимать все сигналы, поступающие от этих нейронов, новорожденному нужна помощь родителя. Родитель помогает развивать нейронные связи, регулирующие сигнальную систему клеток мозга. Родители — главные организаторы младенческого мозга. Для формирования связи «мозг — тело» ребенку необходимо, чтобы родитель находился рядом и постоянно заботился о нем. Чем более заботливы родители, чем крепче сформировавшиеся нейронные связи, тем более оптимально проходит процесс физического, когнитивного и эмоционального развития, то есть закладывается фундамент стрессоустойчивости.

Эта организация мозга и организма младенца осуществляется разными способами: посредством удовлетворения базовых потребностей (в безопасности, питании, достаточном сне, одежде и тепле, сенсорной стимуляции, чувствительности и внимании). После удовлетворения базовых потребностей родители «надстраивают» другие этажи поверх фундамента в ходе ежедневного взаимодействия: кормления грудью или из бутылочки, объятий и ношения на руках, пения или разговоров с ребенком, успокаивания расстроенного малыша. Эти действия могут казаться простыми и вполне естественными, и, как вы помните, дети рождаются с программой, провоцирующей родителей заботиться о них таким образом. Когда ребенок плачет, визжит или улыбается, он сообщает о своих потребностях: я голоден, я испытываю дискомфорт, меня нужно переодеть, я счастлив и хочу общения. Реагируя, родитель посылает мощный сигнал в быстро развивающийся мозг ребенка, и формируется необходимая нейронная связь, которая становится опорой для всех жизненно важных функций в настоящем и будущем.

Более чем в десяти крупных долгосрочных исследованиях (и множестве краткосрочных) оценивалась привязанность в первый год жизни и ее влияние на развитие ребенка на протяжении всего детства, отрочества и даже на взрослую жизнь[13]. Независимо друг от друга ученые пришли к выводу, что дети с устойчивой привязанностью умели управлять эмоциями и были менее тревожными в более старшем возрасте. Внимательный, чуткий родитель способен снизить у ребенка стресс, блокировать выработку гормонов стресса и преобразовать эмоции; в итоге он воздействует в долгосрочной перспективе на развивающуюся нейробиологию ребенка. Устойчивую привязанность в дальнейшем связывают с улучшенными когнитивными навыками (вербальное и образное мышление, объем краткосрочной памяти, скорость обработки информации) и более крепким иммунитетом. В целом можно сказать, что устойчивая привязанность — не единственный определяющий фактор оптимального развития, но очень важный.

Качество детско-родительских отношений отражает уровень безопасности и доверия, которые ребенок черпает из первичных отношений привязанности. В начале исследований привязанности Мэри Эйнсворт, Мэри Блехар, Эверетт Уотерс и Салли Уолл тщательно изучили взаимодействие матерей и младенцев в первый год жизни и выявили три паттерна привязанности[14]. Четвертый паттерн выделили позднее. В самую многочисленную группу попали дети с устойчивой привязанностью: их родитель постоянно находился рядом и был к ним внимателен, в результате чего у ребенка возникала уверенность, что его потребности будут удовлетворены и родитель будет рядом в стрессовый момент; в отсутствие родителя эти дети проявляли признаки расстройства, забывали об игре и успокаивались, когда родитель возвращался.

Два других типа привязанности — тревожную и избегающую — назвали неустойчивыми. Эти паттерны отмечались у младенцев, не уверенных, что родитель будет рядом, когда в нем возникнет необходимость. Дети с избегающим типом привязанности избегали или игнорировали родителя, когда тот возвращался после непродолжительного отсутствия; они поворачивались спиной или отодвигались, даже если нуждались в родителе — в точности как дети, за которыми я наблюдала в колледже и которые, собственно, и пробудили во мне интерес к изучению детско-родительских отношений. В состоянии стресса дети с избегающим типом привязанности не искали утешения и поддержки, отчего казались не по годам самостоятельными; они научились не полагаться на родителей, зная, что те не будут прислушиваться и реагировать на их потребности. В результате исследователи пришли к выводу, что у таких детей вырабатывается стратегия минимизации собственных эмоциональных потребностей даже при высоком уровне гормонов стресса — показателе дистресса и необходимости в утешении[15]. Они не выказывают эмоций, держат все в себе. Если ребенок понимает, что никто не отреагирует на его потребности, в качестве самозащиты и адаптационного механизма он минимизирует свои чувства. Дети с