После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

— Извини, я недолго, — она выходит в другую комнату, и я слышу её негромкий смешок. — Уехала по своим старушечьим делам. Тебе-то что?

Нет, так не пойдёт. Догоняю Любу и обнимаю её со спины. Всего лишь прикоснулся к ней, а на затылок выползли мурашки. Спускаюсь губами по шее к ключице. Оставляю дорожку поцелуев на нежной коже. Желание овладеть Любой здесь и сейчас иголками впивается по всему телу. В трахею словно кислоты плеснули, и она до бронхов протекла. Упорно перетягиваю Любино внимание на себя.

Мужик в трубке настойчиво продолжает охаживать Любу.

— Проезжал мимо твоего дома. Решил заехать извиниться. Купил цветов, а тебя нет.

Люба тщетно пытается выпутаться из моих объятий, а у меня внизу уже так сдавило. Словно тисками зажало. Я просовываю руку под её рубашку и берусь за грудь. Люба, вытягивается как струна и замирает.

— Ты? Извиниться? Не смеши. Говори, чего надо?

— Я серьёзно. Как-то нехорошо вчера поговорили. Я выпил… Вообще, что-то так нарезался. Ты же знаешь, я не люблю все эти сборища.

— Хорошо. Считай, что извинения приняты. Пока!

— Люба, подожди. Мы поссорились с Мальвиной…

Что? Бывший муж решил снова к Любе лыжи направить? Ну уж нет! Поздняк метаться. Похоже, здесь наши мысли с ней сходятся.

— Сожалею!

— Она меня порой выбешивает…

— Эдик, я — дизайнер, а не психотерапевт, — Люба сбрасывает звонок и швыряет телефон на диван. Кладёт ладонь через тонкую ткань на мою руку и шепчет прерывисто. — Богдан, что ты делаешь?

— Тебе неприятно? — сиплю я, а сам большим пальцем задеваю горошину соска. От желания приласкать его ртом дурею. Перед глазами точно паутину чёрную кто-то натянул. В висках бахает пульс так, что сейчас башка лопнет.

— Приятно, но я… Богда-ан, — протяжный стон срывается с Любиных губ, когда я запускаю под рубашку вторую руку.

— Я хочу тебя, Люба. Прямо сейчас, — всем телом ощущаю, что и Люба уже на грани. От этого мозги ещё больше идут в разнос.

Шаги на крыльце заставляют замереть нас обоих. Люба вжимается в меня спиной. Бойкий старушечий голос звучит уже с веранды.

— Любонька, а у тебя чего калитка настежь?

Люба тут же отпрыгивает от меня в сторону, а я, чтобы не повергнуть борзую бабульку своим прибором, торчащим под шортами как ствол зенитного орудия, отворачиваюсь к окну. В теле полный шухер, нервы словно бритвой подрезаны.

— Здравствуйте, Раиса Ивановна, — лепечет Люба.

— Привет! А ты без Эдика? Ой, какой сын-то у тебя уже взрослый. У меня внук, ровесник твоего, тоже такой богатырь вымахал. Здравствуй, Артур.

— Я не Артур, — поворачиваюсь к назойливой соседке. Пухлая старушенция в цветастом платье впивается в меня маленькими поросячьими глазками полными любопытства. — Вас стучаться не учили?

— Ой, — отступает она, прижав руки к груди. — Простите… Я-то издалека увидела, что вы идёте к дому. В мансарде цветы поливала… Думала…

Люба уже оправилась и решительно берёт соседку на себя.

— Я уже полгода как рассталась с мужем, Раиса Ивановна. Пойдёмте я вас провожу. Вы по делу или как?

Надо на калитку пудовый замок повесить и собаку завести. Усевшись на диван, прислушиваюсь к разговору на веранде.

— Ой, Любушка, как же так? Твои родители, Царствия им небесного, всю жизнь вместе прожили и ушли вместе. Ну надо так оплошать! Я-то, сослепу, подумала Артур. Мальчишки сейчас в двадцать уже такие кабаны. Мой вообще под два метра вымахал. Слушай, а что за мужчина? С лица-то ему далеко не двадцать, но видно, что молодой ещё.

Замираю, в ожидании ответа Любы.

— Это… — она откашливается. — Мой мужчина.

Бинго! Большего я и желать не мог. Зацелую я тебя сегодня, Любушка.

— Ой, милая! А не боишься снова обжечься?

— Не боюсь. Вы извините, Раиса Ивановна, я чаю не предлагаю. Только приехали, работы непочатый край.

— Да, понимаю. Дело молодое, — вздыхает соседка.

— Вы о чём? — напрягается Люба.

— Дело молодое, говорю, — запинается соседка. — Быстро тут порядок наведёте.

Она никогда не свалит! Выхожу на веранду, и Раиса Ивановна тут же откланивается. Люба выходит проводить её до калитки, и вскоре слышится скрежет ржавой щеколды. Работы здесь и правда много.

Сбегаю со ступенек крыльца и берусь за косу. Принцип действия я уяснил и после нескольких неуклюжих взмахов, процесс налаживается. С остервенением орудуя косой, двигаюсь в сторону развалившегося парника. Это немного помогает выпустить пар, но не приносит облегчения телу. Нереализованное желание пытает его жгучей болью.

Люба, проводив соседку, прячется в доме. Она назвала меня своим мужчиной. Я уже не безразличен моей женщине. Просто нужно дать ей немного времени привыкнуть к этой мысли. Часа два. Не больше.

Глава 13

Люба

Навожу порядок на веранде, сама не понимая, что делаю — сыр с колбасой засовываю в морозилку. Хорошо, что приходит идея сварить кофе, и я снова лезу туда. Зерновой кофе там храню. Некоторое время с недоумением смотрю на розовый срез колбасы под плёнкой и на замерзающий сыр.

Сварив кофе, отпиваю его маленькими глоточками, но в крови по-прежнему гуляет адреналин. Очешуительный мужчина Богдан, докучливый Эдик, будь он не ладен, главная сплетница садоводства. Явись она чуть позже, и застала бы нас с Богданом в самом неприличном виде. Хотя и того, что она увидела, вполне достаточно для пересудов. В общем, я вся на нервах. Слишком много событий для разведёнки-«старушенции» с кошкой. Мама дорогая! А Гуччи-то где? Я надела ей футболку, чтобы защитить её чувствительную к солнцу кожу и хотела поставить в тенёк старый манеж на улицу. Но на что-то отвлеклась.

— Гуччи, Гуччи! Кис-кис, — мечусь по дому, заглядывая во все углы.

— Люба! — доносится со двора. — Иди скорей сюда.

Выбегаю на крыльцо.

— Что случилось?

— У тебя в саду гномы!

Хватаюсь за сердце. Какие ещё, к лешему, гномы? Мне Серого волка за глаза и за уши хватает.

— Богдан, не пугай меня, — иду к нему, опасливо выглядывая в траве маленьких бородатых мужиков.

— Вот, — Богдан показывает мне футболку Гуччи. — Не иначе, как гном какой-то потерял. Возле забора нашёл.

— О, нет! — хватаюсь за голову. — Только не это.

— Ты чего так всполошилась? Это твой старый знакомый? Он увидел меня, обиделся и сбежал?

— Это Гуччи. Она сбежала. Гуччи-Гуччи! Умоляю! — рыщу по сторонам. — Только не полосни по ней косой.

— Идём искать Гуччи! — Богдан прислоняет косу к сараю. Капельки пота блестят на его влажной от пота коже, волосы растрепались, глаза блестят. Боюсь совместные поиски нас приведут разве что на сеновал.

— Ты посмотри