Куранты - Лука Луминица

что любит сплавляться на байдарках и делает это каждое лето. Что недавно купил машину, а до этого гонял на белой Тойоте. Его интересно слушать. Про его походы и вылазки на природу с друзьями. Про его отдых и работу, и про аллергию на мандарины у Макса. И, кстати про Макса, про него он мог говорить часами, и о такой дружбе, как у них, я могла только мечтать.

И если спросит вновь. Мне нечего ему рассказать. Особенно за прошедший год. В нем не было ничего хорошего, кроме унылых уродских дней. Даже лето, которого мы ждем, которое раскрашивает цветами утро, день и вечер, так и не смогло раскрасить мои черновики. Краски закончились или засохли.

— Почему ты не позвонила сразу, как проснулась? — Задумчиво склонив голову, спросил Стас, меняя тему.

— Потому что твой телефон- это личное? — Ответила первое, что пришло в голову.

— Боялась найти то, что не понравится?

Усмехнулась, допивая остатки остывшего чая.

— Не знаю. Я не копаюсь в чужих телефонах. — Пожала плечами.

Однажды. Это произошло только один раз. И лучше бы я не видела то, что увидела тогда. Лавина боли, до сих пор плескалась во мне.

— Он не оправдал твоих ожиданий?

Блин. Неужели вся та горечь написана на моем лице?

— Я хотела уйти после трех месяцев отношений, но он....

— Тебя не отпустил. — Закончил за меня Стас.

Кивнула, ставя чашку на стол.

Мой парень редкостный мудак. Давил на жалость, угрожал, иногда мог поднять руку. Запугал до ужаса. Я боюсь его, и сейчас боюсь, что откроется дверь и он войдет. Дышать не могу и спать тоже не могу. Работаю, как проклятая, чтобы оставалось место, где жить и питаться. А ему все нравится.

Стас молча поднялся, собрав посуду со стола и ополоснув, закинул все в посудомойку. Погасив свет, оставил только неоновую подсветку. Взяв с вазы пару мандаринов, махнул мне рукой следовать за ним. Сам уселся на диван, заняв половину. Я же, села на краешек, оставив значительное расстояние, между нами.

В полной тишине мы принялись смотреть, как Гарри выигрывает соревнования. Хочу вернуться в детство. Да, даже на год назад, отказав незнакомцу, который спустя месяц превратит мою жизнь в ад. Не пожалеть его, как он не жалел меня сейчас.

— О чем задумалась, Соник? — Перед лицом появилась долька мандарина.

Как мило. Не взяла ее руками, а сразу обхватила губами. Что я, блять, делаю? То, что хочется. Забыв обо всем, быть собой. Таков уговор.

— Хочу вернуться на год назад. Тогда все было хорошо. Не сказать, что намного лучше, но гораздо легче. А ты?

Стас лупился в экран телевизора, дочищая последний мандарин. Половину съел сам, а другую протянул мне. Не ответив, поднялся с дивана, проверил телефон и скрылся в коридоре. Но спустя пару минут, вошел в гостиную, протягивая мне одну из своих курток.

— Одевайся. Не задавай вопросов. — Его выражение лица невозможно прочитать.

Вот и конец красивой истории. Он передумал. Надежда угасла. Нацепив куртку, в которой утонула, обув ботинки, мы покинули квартиру, спускаясь на первый этаж. Вещи не пахли им, как в нашу первую встречу. Они больше ничем не пахли, кроме как реальностью, что я больше его не увижу.

Завел машину выехав со стоянки. На глаза навернулись слезы, потому что все. Я понимаю его. Такая девушка, как я не вписывается в его окружение. Он привык к той жизни, которой живет и мне в ней места нет. Закрыла глаза, чтобы не видеть дороги. Насладится последними каплями его немого общения.

Мы стояли в пробке, потом ехали. Потом снова стояли, а я так и не открыла глаз, продлевая сказку. Да и если открою их, то поток слез вырвется наружу. А я не хочу, чтобы он видел, как я плачу.

Не знаю, сколько мы так ехали, но машина остановилась. Стас вышел, хлопнув дверью. Моя же открылась через пару секунд. Морозный воздух окутал салон. Он взял меня за руку, помогая выйти. И не говоря ни слова, повел за собой. Никаких препятствий у меня на пути. Мы шли по дорожке, он рядом, не отпуская моей руки.

А потом остановился, сказав:

— Открой глаза.

Глава 8

Стас

Стоило ей открыть глаза, как потоки слез полились по щекам.

— Ты чего? — Мгновенно, не думая ни о чем, обнял ее, прижав к себе. — Тебе плохо?

Соник замотала головой, тихо всхлипывая на моей груди.

— Нет. Совсем нет. — Пар от ее дыхания, окутал нас.

— Тогда что? — Удивился, реально не понимая приступ ее слез. Неужели я что-то сделал не так?

Она подняла голову, смотря на меня своими заплаканными глазками. Оленёнок не иначе. Такая кроха, в моих руках. Сердце прыгало в груди и трескалось от того, что я расстроил это милое создание.

— Я подумала....

Блять. Реальность обухом ударила по голове. Она думала, что я передумал.

Улыбнулся. Гора упала с плеч.

— Ты спросила, чего я хочу...

Сотни огней, мигающих за моей спиной, на городской елке отражались на ее лице.

— У меня парочка желаний. Первое- это приехать сюда....с тобой. — Это правда из всех правд. Вот так вместе, не заботясь ни о чем, как дети, пробежаться под навесом гирлянд. Быть непринужденными и беззаботными.

Она снова уткнулась носом мне в шею. Опалила жарким дыханием, послав по коже маленькие разряды. Сука, я нервничаю. Какого хрена это происходит со мной? Это все она. Ее, какие-то магическо-колдовские чары. Опоила, приворожила, очаровала.

— И второе...

Соник отлипла от моей шеи, подняв голову. Наклонился, собрав губами соленую влажность с ее щек. С одной, с другой и в тот момент, когда на коже больше не осталось следов грусти, решил кубарем свалиться с обрыва.

— Третье. — Поцеловал ее, нежно прикоснувшись губами к губам и резко отпрянул, потому что никогда еще не чувствовал то, что почувствовал сейчас.

Просто обычный поцелуй с девчонкой. Она и я. Но, какой же приятный. Крыше сносный, умопомрачительный.

Еще, хочу еще. Ее всю. Испить без остатка. Сейчас.

Снова накрыл ее губы, уже не как прежде. А хватая их своими, лаская, проталкиваясь в ее рот языком. Глубже, напористее, быстрее.

Плыву, буря накатывает, захлебываюсь, не хватает воздуха, выныриваю, но хочу еще раз обратно.

Твою мать. Соник, крепко держалась руками за ткань моей куртки, но я чувствовал, как она падает. Не может держаться на ногах.

Плевать на все. Я удержу. Ее удержу и не отпущу. Она отвечала, поддавшись на каждую из моих ласк. Губы остервенело