Во власти чувств - Эмилия Вон

Он ничего не ответил, просто взял пульт и включил нужный фильм. Я устроилась поудобнее, свернулась калачиком на диване в теплой футболке угрюмого мужчины, который вернулся к своему прежнему месту у моих ног, но избегал прикосновений. Мы в тишине смотрели мой любимый фильм, пока сквозь опущенные веки я не различила что-то теплое и мягкое, опустившееся на меня.

Кошмаров не было. Я видела сон, где под высоким дубом, посреди поля, рядом со мной на пледе лежала мама. Мы были на пикнике. Я и она. Как в старые добрые времена.

Мы лежали молча и только смотрели друг на друга. Ее лицо украшала прекрасная, теплая улыбка, а глаза излучали яркий свет жизни. Мы смеялись, держась за руки, затем она встала, поправляя свое желтое платье-сарафан, и, улыбнувшись, ушла. Она все больше отдалялась, приближаясь к горизонту, где ее ждал мужчина. Это был Данте, весь в белом, а не в черном, как обычно. Когда они поравнялись, я вскочила с места, чтобы броситься за ними, но крепкая рука схватила меня и потянула обратно. Это был Алессио.

– Останься с ним, Իմ կյանքը, – сказала мама и вместе с Данте исчезла за горизонтом. Она оставила меня с Алессио, с незнакомцем, чьи объятия не отпускали меня. С мужчиной, который дарил мне покой, чувство безопасности и что-то еще… Что именно, мне еще предстояло понять.

3

Алессио

Только идиот мог предположить, что обычный солдат Каморры получит возможность скоротать время в компании принцессы мафии, однако вот он я, сидящий у ее ног на собственном диване в квартире в Нью-Йорке.

Адриана Моретти собственной персоной. Она спала, уткнувшись лицом в подушку. Не посмотрев и четверти фильма, она отключилась, свернувшись калачиком в углу дивана. Моя футболка на ней задралась, оголив стройные ноги.

Когда она спустилась, утопая в моей футболке, доходившей ей до бедер, я не мог оторвать от нее взгляда. Адриана заполнила комнату своей красотой, как только вошла в нее, освещая ночную темноту моей холостяцкой берлоги.

Сейчас она лежала передо мной совершенно измотанная. Волосы, еще влажные после душа, собраны в небрежный пучок, но пара прядей падает на прекрасное лицо.

Адриана из тех девушек, которые знают о своей привлекательности и умеют ею пользоваться, не злоупотребляя. Я редко видел таких, которым совершенно не нужна была косметика, чтобы подчеркнуть свою естественную красоту. Ее со всей уверенностью можно было назвать олицетворением женственности и утонченности, совмещающей итальянские и армянские корни. Смуглая кожа, темные густые брови и длинные ресницы того же оттенка, маленький нос с небольшой горбинкой. Но самые привлекательные черты ее внешности – большие глаза и пухлые губы, которые хочется укрыть своими и целовать до беспамятства, ощутить их вкус и…

Твою мать. Это была гребаная ошибка.

Резким движением я поднялся с дивана, раздраженный из-за неподобающих мыслей и физической реакции тела на близость девушки, которую мне доверили для защиты, как полагали, от мексиканцев. Эти ни перед чем не остановятся, лишь бы стереть с лица земли весь род Моретти.

Прислушавшись к здравому смыслу, я поправил штаны и укрыл девушку пледом. Я не должен был так реагировать на дочь Капо, который сдерет с меня кожу, если узнает, какие мысли посещали меня с тех пор, как несколько месяцев назад я увидел его принцессу.

Решив немного поработать, я взял ноутбук и сел за стол, однако сконцентрироваться не получалось. Я постоянно отвлекался на девушку, которая время от времени дергалась из-за неспокойного сна.

Адриана Моретти обладала красотой, что сводила с ума многих мужчин и заставляла завидовать не меньшее количество женщин. Ее изгибы притягивали взгляды каждого, кто находился с ней поблизости. О ней говорили, шептались, ей завидовали и подражали. Принцесса, сокровище своего отца, его слабость и мишень для врагов. Маттео доверил ее мне в качестве первого и самого важного задания, но совершил самую большую ошибку.

«Увези ее в безопасное место, и оставайтесь там, пока я не подам знак вернуться. Ни при каких условиях не смей привозить ее домой, Алессио» – приказ, который дал Капо своему верному солдату. Однако он не знал, что собственными руками по ошибке вверил мне самое сокровенное. С тех самых пор, как я впервые оказался в Чикаго в качестве солдата и члена Каморры, я задумался над тем, чтобы правильно распорядиться подарком судьбы, хотя изначально это и не входило в мой план.

Год назад я пришел в один из лондонских баров с очередной девушкой. Интрижка на одну ночь – ничего более. Ни о каких отношениях не шло и речи, да и можно ли было связывать с кем-то свое будущее в тот период, когда жизнь, словно поезд, мчалась с неимоверной скоростью, а я чувствовал себя ее заложником. К своим двадцати пяти годам я ничего не добился, разве только отучился в полицейской академии, хотя мечтал попасть в МИ5[4] и работать в сфере киберугроз. Но я решил быть полицейским, как мой отец, борющийся за справедливость в этом мире.

Я хотел разделить страсть отца к этой профессии, раз ради нее он счел нужным бросить семью. Я желал познать и полюбить ее так, чтобы ненависть и злость к отцу пропали. Но после пяти лет работы я понял, что мир – это ненасытная дрянь, которая отнимает слишком много невинных жизней, помогая злу побеждать. Как бы ты ни рвал зад, стараясь это изменить, ничего не выйдет. Ты сам окажешься в полной заднице из-за тех, кого попытаешься спасти, и прежде всего из-за тех, кто спасения не захочет. Но самое важное, что я из всего этого вынес, – эта долбаная профессия того не стоила.

Наутро после бурной ночи мне сообщили, что мой отец – Джонатан Уильямс – погиб, а в день его похорон я узнал, что убийство было подстроено. Его машина взорвалась у участка, когда он находился внутри. Следствие показало, что сработало взрывное устройство. Отца безжалостно убили за то, что он хорошо выполнял свою работу. Таков наш чертов мир, в котором не было и нет справедливости. Он жесток и сам устанавливает правила.

В тот день я обрел цель и смысл жизни.

Несмотря на то что я ненавидел Джонатана Уильямса и его выбор, я любил своего отца. В детстве я обожал его и постоянно ему подражал. Он был моим кумиром, человеком, на которого я равнялся, с которым старался проводить как можно больше времени из того, что оставалось от работы и вечных командировок. Он многому меня