Звонкие чувства - Зина Кузнецова

Когда салаты уже были нарезаны, Роза подошла к окну, чтобы передохнуть. На фоне у нее Майя Кристалинская пела «А снег идет, а снег идет».

По улице шли парень и девушка. С пятого этажа Роза видела только их шапки, а из них вниз торчали неровные прямоугольники – туловища. Но вот девушка чуть вышла вперед, и стало понятно, что руки у них сцеплены. Потом парень притянул девушку к себе и они поцеловались. Роза задумалась, как отмечает Новый год Артем Александрович. Есть ли у него семья в этом городе? Зачем он вообще вернулся?

Вдруг в дверь постучали.

Роза вздрогнула и поспешила в коридор. Перед тем как открыть, она неуверенно спросила:

– Кто там?

– Соседка.

Роза взглянула в глазок, увидела старушку с первого этажа, которая летом угощала их ягодами, и поспешно открыла.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, здравствуй, с Наступающим!

– И вас!

– Это вот тебе зайчик передал, – сказала старушка и протянула Розе сладкий подарок.

Роза расплылась в улыбке.

– Да вы что…

– Бери, бери! Ты нынче в какой класс идешь?

– Да я уже заканчиваю.

– Ну пока ведь еще учишься?

– Учусь.

– Значит, маленькая еще. Маленьким сладкое полагается.

Роза рассмеялась и от души поблагодарила старушку.

– Маме привет, – кивнула она и ушла.

Роза собиралась уже закрыть дверь, когда услышала, как кто-то поднимается. По шагам она узнала дядю Вилю. Тот запыхался, на шапке и плечах у него лежал снег.

– На такси вообще не добраться, пробки! – сказал он. – Я вот пешком. Весь промерз, потом, пока шел, – вспотел… Нехорошо это. А что это у тебя? – спросил он, указывая на сладкий подарок.

– Соседка передала.

– Выкинь.

– Зачем?

– Мало ли что. От чужих брать ничего не надо. Знаешь, сколько случаев, когда травили.

– Ну, сдохну и сдохну, – сказала Роза.

Дядя Виля оскорбленно посмотрел на племянницу. Она бросила на тумбочку вмиг опротивевший сладкий подарок и вернулась на кухню.

Там уже стало жарко от духовки. Анна Сергеевна застелила стол белой скатертью.

– Кто приходил? – спросила она.

– Соседка.

– Какая?

– С первого этажа старушка. Передала сладкий подарок.

– Как мило!

– Но дядя Виля мне уже все испортил.

Анна Сергеевна посмотрела на брата.

– Сказал, что есть не стоит. Она могла отравить конфеты, – пояснил он. – А в чем я не прав?

– В жизни всякое, конечно, может быть, – согласилась мама, – но все-таки… Мы у нее и ягоды ели. Так что, дочь, ничего страшного, думаю. Можем съесть подарки.

– Я уже ничего не хочу, – отозвалась Роза, расставляя посуду. Ей хотелось, чтобы этот праздник уже поскорее закончился и она могла побыть одна.

Когда часы пробили полночь, Роза обнялась с дядей и мамой, но в груди у нее сидела какая-то ядреная смесь из злобы, неудовлетворенности и разочарования. Она так устала, пока тащила эти пакеты и пока помогала маме готовить, что праздник не ощущался совсем. А единственное маленькое счастье, которое ей подняло настроение, дядя Виля умудрился испортить.

Вдруг мигнул телефон:

Митя: С Новым годом!

Стало еще досаднее.

«Да не нужен ты мне! И любовь твоя не нужна!» – подумала Роза, но из вежливости ответила:

Роза: И тебя! Спасибо, что поздравил.

Митя: Как я мог не поздравить?

Это сообщение Роза предпочла оставить без ответа. Ей вдруг показалось, что слишком сильные чувства в него были вложены, и лучше тушить этот костер, сохраняя нейтралитет.

12

К весне Роза стала сама не своя. Она почти не спала и ночи подряд просиживала за столом с включенной лампой и выключенным верхним светом – учила новые английские слова. Ее подгонял страх. Недавно она писала пробный экзамен, и, услышав результат, который школьный учитель озвучил при всех, ушла в туалет и расплакалась.

Руки тряслись от накатившего вдруг ужаса. А что если она слишком нос задирает, а на деле ничего из себя не представляет? Что если Люся права? Что если ничего у нее не получится, а она уже всем и каждому рассказала, что планирует поступать в МГУ? Но больше всего она боялась подвести маму, которая взяла кредит, потому что Роза убедила ее в том, что языковой центр – отличный помощник, и благодаря учебе в нем она сумеет сдать экзамен лучше всех в параллели и поступить на бюджет. А в итоге там даже не готовили к ЕГЭ, и Анне Сергеевне пришлось брать еще один кредит на онлайн-школу.

Господи, что же скажет мама! Как можно подвести ее? Как смотреть ей в глаза? В ее добрые, ласковые глаза?

Роза решила молчать и учить язык с удвоенной силой. Только она сама и виновата в плохом результате – позволяла себе много отдыхать. А для отдыха сейчас не время. Нужно поднажать, уже финишная прямая.

Поэтому Роза учила английский каждый вечер, а когда мама заставляла ее ложиться спать и отдыхать, Роза расправляла постель, укрывалась одеялом, выжидала полчаса, а затем, услышав, что мама стала дышать глубоко и размеренно, тихонько вставала, подбиралась к рабочему столу, включала настольную лампу и принималась учить дальше.

Жить в таком режиме оказалось тяжело. Роза стала раздражительной, ей никак не удавалось замазать синяки под глазами, которые вдруг стали особенно глубокими, голова с трудом соображала и постоянно хотелось плакать от страха, что жизнь не удастся.

Среди выпускной истерии единственной светлой и ласкающей мыслью стала для Розы мысль об Артеме Александровиче. Хоть оплаченные занятия в языковом центре и закончились, но забыть учителя она никак не могла. Напротив, почему-то его образ всплывал в ее памяти все чаще и чаще. Роза возвела его на педагогический пьедестал и чувствовала искреннюю благодарность за то, что он возился с ней чуть больше, чем с остальными. Может быть, в этой излишней отзывчивости и была его ошибка. Если бы он держался с ней так же спокойно и отстраненно, как и с остальными, Роза не позволила бы себе думать лишнего об их общении. Но он приблизил ее, и она очаровалась.

Каждый раз, когда ей необходимо было придумать предложение, чтобы запомнить новое слово непосредственно в контексте, неизменно бывший учитель становился адресатом записанной мысли.

Например, слово «resist» – «сопротивляться». Роза писала такое предложение: «How can I resist you», – что в переводе означало: «Как я могу сопротивляться тебе?»

А однажды, возвращаясь из школы, она проходила мимо языкового центра и встретила выходившего на улицу Артема Александровича. Он обматывал вокруг шеи красный шерстяной шкаф. Увидев Розу, он узнал ее и улыбнулся.

– Роза! Как ты? – она хотела ответить, но он тут же перебил: – Тебе направо или налево?

– Направо.

– Мне сегодня