Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

— Надеюсь, что в этот раз ты ее найдешь.

Имран проводил мать печальным взглядом. Он еще долго сидел и смотрел на дверь, за которой она скрылась. Сжимая в руке флакон, он встал и решительно направился к кровати. Открыв ящик тумбочки, взял ложечку, оставленную когда-то Лерой: любила она в его комнате есть мороженное, а ложки всегда оставляла. Когда их накапливалось много, он сам относил их на кухню.

Открыв крышку пузырька, Имран перевернул его, отсчитал три капли и отправил ложку в рот. Тот мгновенно наполнился множеством колючих пузырьков, но они вскоре исчезли, оставив после себя терпкий полынный вкус. Не раздеваясь, Имран лег на кровать, закрыл глаза и, погрузившись в думы о страннице, не заметил, как уснул.

Утром он встал с больной головой, потому что всю ночь бродил по какому-то липкому туману. Тяжко вздохнув, Имран пошел в ванную. Углубившись в свои мысли, он делал все бессознательно. А очнулся уже в обеденном зале. Мать взглянула на него и сразу отвела взгляд, поняв по его виду, что ничего не получилось.

Так продолжалось неделю. Отчаяние и неизвестность все больше затягивали в омут страха. Как тяжело засыпать с надеждой, а просыпаться от ощущения потери… От этого становилось еще невыносимее. Паника подкатывала к горлу, перекрывала дыхание. Душа сжималась от осознания беспомощности.

Проснувшись посреди ночи, Имран вытер рукой капельки пота, выступившего на лбу, и встал с кровати. Тело было липким и влажным. Поморщившись, он отправился в ванную, смыл с себя запах пота и усталость. Вернувшись в спальню, машинально накапал себе из флакона три капли зелья и лишь, когда почувствовал во рту множество колких пузырьков, очнулся.

Выругавшись на себя, он отодвинул штору и с тоской посмотрел в окно на звездное небо, напоминающее мерцание душ. Была еще глубокая ночь, и, что делать, он не представлял.

Расстелив одеяло, Имран лег сверху него, решив переждать утренний рассвет лежа…

Глава 24

Виктория — Хадийя. Найди меня, держи в своих руках — не отпускай. Не отпущу

Сквозь сон чувствую прикосновение мужского тела. Сильные руки незнакомца бережно заключают меня в свои объятия и прижимают к себе. Чего угодно могла ожидать, но не этой нежности и безмерного счастья, исходящего от мужчины. Уголки губ непроизвольно приподнимаются в счастливой улыбке. Окунувшись в тепло и заботу незнакомца, утыкаюсь в его грудь. Окруженная коконом любви, проваливаюсь в счастливый сон…

Вырываться из оков радужного сновидения совсем не хочется, но раздающиеся настойчивые крики и ругань разрывают кольцо рук незнакомца. Открыв глаза, я с недоумением смотрю на свисающие с каменного потолка, обросшие мхом пыльные нити паутины. Волна воспоминаний чужой жизни в очередной раз прокатывается жаром по телу.

С трудом разлепив ресницы, привстаю, облокотившись на локоть. Тяжело и сухо сглотнув, ощущаю привкус крови во рту. Осмотрев помещение, в котором нахожусь, едва не кричу. Обреченно падаю на грязный соломенный тюфяк.

«Подумать только… Я воровка. Феникс… родненькая, что же ты наделала? Истратила последнюю свою магию на мое новое воплощение. Теперь мы обе умрем…»

Повернувшись спиной к стенам камеры, не выдерживаю и начинаю рыдать. Слезы горечи струятся ручьями. Проливаю слезы — не по себе, а по самой красивой и удивительной из птиц, что мне довелось увидеть за свои пережитые жизни. Наревевшись вдоволь, привстаю, морщась от тягучей боли в боку, облокачиваюсь о холодные каменные стены и углубляюсь в воспоминания чужой жизни.

Хадийя Шадиан оказалась на улице в очень раннем возрасте. Ей было лет шесть, может, семь, когда она осиротела. Родители умерли от какой-то болезни, соседи похоронили их, а маленький домик отобрали себе — в уплату за их затраты на похороны. Брошенная всеми и одинокая, Хадийя ступала босыми ногами по пыльным деревенским дорогам. Именно этот эпизод обжигал душу девушки раскаленной лавой боли и горечи всю ее недолгую жизнь.

Вскоре босые ноги ступили на холодную кладку каменных дорог города. Чтобы согреть их, девочка села на деревянные ступени крыльца. Положив голову на колени, закрыла глаза, вдыхая ароматный запах пищи, идущий из здания, к которому было пристроено крыльцо, на котором она и сидела. На нее никто не обращал внимания. Люди поднимались по крыльцу, заходили в трактир и выходили из него с сытыми и довольными лицами, и от этого еще больше хотелось есть.

С наступлением ночи трактирщик грубо прогнал девочку с крылец. Качаясь от усталости и голода, она побрела дальше в надежде найти такое же теплое место. И ей это удалось: свернувшись калачиком на деревянных досках, Хадийя уснула. Но утром ее жестко растолкали и велели идти куда подальше.

Размазав по грязным щекам слезы, она вновь побрела по каменной дороге, которая привела ее на базарную площадь. Осмотревшись по сторонам, девочка увидела, что у входа сидели люди с протянутой рукой. Ее удивило, что им в ладони клали монеты.

Решив последовать их примеру, Хадийя присела на корточки возле них. Первую вложенную в ее руку монету, сжала с такой силой, что та прорезала ее тоненькую кожу на ладони. Глотая слезы, Хадийя встала и, качаясь, направилась к торговке горячими пирожками. Разжав свои грязные пальчики, протянула окровавленную монету и с надеждой посмотрела на женщину.

Вздохнув, торговка взяла монету, достала из корзины пирожок и протянула его Хадийе.

— Сирота?

Хадийя закивала головой. Откусив кусочек от пирога, она, не пережевывая, глотала горячую начинку.

— Сколько вас таких бродяг? Сгинете — никто и не узнает. Отойди немного в сторонку, а то мне всех покупателей своим видом пугаешь. Да никуда не уходи — пристрою тебя. Хоть и не самое хорошее место, но лучше там, чем в общей могиле на погосте.

Торговка привела девочку в нищенские трущобы на окраине столицы Шарон Финийского государства. Толкнув покосившуюся дверь, сначала впихнула сиротку, а потом вошла сама. Именно с этого мгновения жизнь Хадийи начала свой новый виток.

В старом доме имелась незаметная дверь в подвал, которая служила входом в «другую реальность», а для маленькой девочки она была сказкой. И хотя Хадийю встретили недружелюбно, но и не выбросили ее назад на каменные дороги, ведущие к смерти.

Первое время она отъедалась и спала, а через неделю ее отправили на то место, где она просила милостыню.

«Хочешь жить в тепле и сытости — неси монеты», — объяснил ей главарь банды, заглядывая своими черными глазами ей прямо в душу.

Хадийя съежилась от колкого взгляда и стала беспрекословно выполнять поручения, ухватившись своими крохотными