Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

домам, по своим делам. Только я и охрана внизу. И он. Где-то там, на семнадцатом этаже. Или в машине на парковке. Или еще где-то в этом огромном здании, которое ночью становилось его территорией.

Я посмотрела на часы. Полпервого. Обычно он появлялся около двенадцати. Что-то задержался.

Раздражение шевельнулось где-то в груди. Ну вот, опять. Приходи, жди, сиди как дура. А он появится, когда захочет. Потому что он здесь хозяин. Потому что он может.

Я тряхнула головой, прогоняя злые мысли. Глупости. Он не обязан подстраиваться под меня. Он вообще никому ничего не обязан.

Но внутри все равно свербело.

В час ночи я не выдержала. Встала, подошла к окну, выглянула на парковку. Пусто. Никакого «Мерседеса». Никакой черной машины в тени.

— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Ну и пожалуйста. Сама поработаю.

Вернулась за стол и уткнулась в отчет. На этот раз я действительно попыталась вникнуть в цифры, в графики, в эти бесконечные таблицы. Но мысли разбегались. Я то и дело ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам, к шорохам, к тишине.

В половине второго я уже собралась уходить. Надоело. Буду я еще ждать неизвестно кого неизвестно сколько. Завтра скажусь больной, пусть сами свой отчет переделывают.

Я уже натянула пальто и взяла сумку, когда в опенспейсе зажегся свет.

Я замерла. Сердце подпрыгнуло, потом забилось часто-часто.

— Уходите? — раздался голос из темноты.

Я обернулась. Он стоял у входа, прислонившись плечом к стене. Расслабленный, небрежный, почти ленивый. В этот раз на нем был не строгий костюм, а темные джинсы и черный свитер крупной вязки. Обычная одежда, но на нем она смотрелась как-то... по-особенному. Дорого. Стильно. Опасно.

— Вы опоздали, — сказала я, и в голосе прозвучала обида. Я не смогла ее скрыть.

— Извините. — Он отклеился от стены и медленно пошел ко мне. — Были дела.

— Какие у вас могут быть дела ночью?

— Разные. — Он подошел совсем близко. Остановился в метре, не ближе. — Не сердитесь, Юля. Я здесь.

— Я уже уходить собралась.

— Вижу. — Он посмотрел на мое пальто, на сумку в руке. — Оставайтесь. Я обещаю больше не опаздывать.

Я смотрела на него и чувствовала, как раздражение тает, сменяясь чем-то теплым. Глупо. Надо бы разозлиться, уйти, показать характер. Но вместо этого я стянула пальто и бросила его на спинку стула.

— Кофе будете? — спросил он с легкой улыбкой.

— Буду.

Мы поднялись на семнадцатый этаж. В его кабинете горел только торшер в углу, создавая мягкий, интимный полумрак. Игорь прошел к кофемашине, а я устроилась в кресле, подобрав ноги под себя.

— Вы сегодня другой, — сказала я, наблюдая за ним.

— Какой?

— Расслабленный. Спокойный. Не такой... напряженный.

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы замечаете.

— Я много чего замечаю.

Он кивнул, отвернулся к кофемашине. Через минуту протянул мне чашку.

— Держите.

Я взяла чашку, сделала глоток. Божественный вкус. Как всегда.

— Спасибо, — сказала я. — А вы опять не пьете?

— Не сейчас.

— А когда?

Он сел в соседнее кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза. В свете торшера его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — идеальные черты, ни одной морщинки, ни следа возраста. Сколько ему вообще лет? Тридцать? Тридцать пять? Или больше?

— Расскажите о себе, Юля, — сказал он, не открывая глаз.

— Что именно?

— Все. Детство, юность, мечты. Почему вы здесь? Чего хотите от жизни?

Я усмехнулась.

— Серьезные вопросы для полуночного разговора.

— А мы не можем говорить серьезно?

Могла. Еще как могла. С ним хотелось говорить серьезно. Хотелось открыться, рассказать то, что не рассказывала никому.

— Хорошо, — сказала я. — С чего начать?

— С детства.

И я начала.

Рассказала про маленький городок в Подмосковье, где прошло мое детство. Про маму, которая работала на двух работах, чтобы поднять меня и брата. Про отца, который ушел, когда мне было пять, и с тех пор не появлялся. Про школу, где я была отличницей, потому что боялась расстроить маму. Про университет, куда поступила сама, без блата и денег. Про первую любовь, которая закончилась предательством. Про переезд в Москву, про снимаемые комнаты, про вечную нехватку денег.

Он слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Просто сидел с закрытыми глазами и впитывал каждое слово. Иногда мне казалось, что он не дышит — так тихо и неподвижно он сидел. Но я чувствовала его внимание каждой клеточкой.

—...а потом я попала в «Норд-Тех», — закончила я. — И вот я здесь. Сижу ночью в кабинете директора и рассказываю незнакомому мужчине свою жизнь.

— Я не незнакомый, — тихо сказал он.

— А кто?

Он открыл глаза. В них отражался свет торшера — два золотых огонька в черной глубине.

— Я тот, кто хочет узнать вас. Настоящую.

У меня перехватило дыхание. Слишком прямо. Слишком честно. Слишком...

— А вы? — спросила я, чтобы скрыть смущение. — Расскажете о себе?

Он чуть заметно покачал головой.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что моя история... сложнее. И не для этой ночи.

— А для какой?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Для той, когда вы будете готовы.

Раздражение снова кольнуло изнутри. Опять. Опять он уходит от ответа, опять прячется за загадочными фразами.

— Я готова, — сказала я резко. — Говорите.

— Нет, Юля. — Он покачал головой. — Не готовы. Поверьте мне.

— Откуда вы знаете, что я готова, а что нет? Вы меня вообще не знаете!

— Знаю. — Он наклонился вперед, и его глаза оказались совсем близко. — Я знаю о вас больше, чем вы думаете. Я знаю, что вы боитесь темноты, но никогда в этом не признаетесь. Что вы терпеть не можете, когда вас жалеют. Что вы готовы работать до изнеможения, лишь бы не думать о том, как одиноки. Что вы ненавидите свой день рождения, потому что некому его отмечать. Что вы...

— Хватит! — выкрикнула я. Вскочила, отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. — Откуда вы... вы следили за мной?

Он медленно поднялся. Встал напротив, глядя сверху вниз. В его глазах не было вины, не было извинения. Только правда.

— Я не следил. Я чувствую. Вижу. Знаю. Это трудно объяснить.

— Попробуйте!

Повисла тишина. Мы стояли друг напротив друга, и между нами искрило. Я чувствовала, как внутри борются два чувства — страх и притяжение. Страх перед тем, кто он такой. Притяжение, которое было сильнее страха.

— Садитесь, — сказал он тихо. — Пожалуйста.

Я не села. Стояла, сжимая кулаки, готовая бежать.

— Я не причиню вам вреда, Юля. Никогда. — Его голос звучал ровно, спокойно, но в нем была такая сила убеждения, что