Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

Я медленно опустилась в кресло. Он сел напротив, на подлокотник соседнего, оказавшись чуть выше меня.

— Я другой, — начал он. — Я говорил вам. Это правда. Я вижу и чувствую то, что не видят и не чувствуют обычные люди. Вашу боль, ваши страхи, ваши мечты. Они для меня как открытая книга. Я не специально, это просто... часть меня.

— Это жутко, — выдохнула я.

— Знаю. — Он кивнул. — Поэтому я и не говорю о себе. Поэтому я прячусь. Потому что людям страшно. Они бегут.

— А я?

— А вы пока здесь.

Я смотрела на него и чувствовала, как раздражение сменяется чем-то другим. Пониманием? Принятием?

— Вы поэтому один? — спросила я тихо.

Он усмехнулся — горько, безрадостно.

— Поэтому.

— И долго вы... такой?

— Долго. Очень долго.

Я хотела спросить, сколько именно. Но что-то остановило. Не время. Он прав — я пока не готова.

— Ладно, — сказала я. — Не рассказывайте. Но тогда слушайте. Я буду говорить, а вы слушать. Договорились?

Он кивнул. В глазах мелькнуло облегчение.

И я снова заговорила. О маме, которая болеет, но скрывает это. О брате, который связался с плохой компанией. О том, как страшно быть одной в большом городе. О том, как хочется, чтобы кто-то был рядом. Просто был. Не для секса, не для денег, не для выгоды. Просто чтобы прийти домой и знать, что тебя ждут.

Он слушал. И в какой-то момент я забыла, кто он. Забыла про холод, про странности, про черную машину под окнами. Просто говорила, а он слушал. И этого было достаточно.

Когда я закончила, за окном начало светать. Серые сумерки заливали кабинет, делая его почти обычным.

— Мне пора, — сказала я, глядя на часы. — Пять утра. Я обещала Кате позвонить.

Он встал, проводил меня до лифта. В дверях остановился.

— Юля.

Я обернулась.

— Спасибо, — сказал он. — За доверие.

— Вы его заслужили. — Я улыбнулась. — Пока что.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что между нами что-то меняется. Медленно, но неотвратимо. И я не знаю, к чему это приведет.

Но знать и не хотелось. Хотелось просто быть. Быть рядом с ним. Слушать его молчание. Чувствовать его присутствие.

Дома я рухнула в постель и уснула мгновенно. И мне снился он. Черные глаза, холодные руки, и голос, который шептал: «Я другой. Но я твой».

Я проснулась в полдень с улыбкой на губах. И с мыслью: сегодня ночью я снова пойду в офис. Даже если никакого отчета нет. Даже если это глупо. Даже если это опасно.

Пойду. Потому что не могу не пойти.

Глава 9

Неделя пролетела как один долгий, странный сон.

Днем я существовала. Работала, общалась с коллегами, отвечала на письма, ходила на совещания к Тимуру Юрьевичу. Но все это было как в тумане — механически, без души, без интереса. Я просто делала то, что должна была делать, и ждала.

Ждала ночи.

Каждый вечер, когда часы показывали восемь, во мне начинало подниматься странное возбуждение. Сердце билось чаще, мысли начинали путаться, я то и дело поглядывала на часы и прикидывала: когда уйдет последний сотрудник? когда можно будет подняться наверх? когда я увижу ЕГО?

Это было глупо. Это было неправильно. Я понимала это каждой клеточкой своего рационального мозга. Но ничего не могла с собой поделать.

— Юлька, ты влюбилась, — сказала Катя в среду за обедом. Мы сидели в кафешке на первом этаже, она ела салат, я ковырялась в тарелке, не чувствуя вкуса.

— С чего ты взяла? — вяло огрызнулась я.

— С того, что ты уже неделю ходишь как привидение. Не ешь, не спишь, на работе только отсиживаешься, а вечером сбегаешь под каким-нибудь предлогом. — Катя отложила вилку и посмотрела на меня в упор. — Это он? Тот таинственный незнакомец, из-за которого ты ночуешь в офисе?

Я молчала. Не хотелось врать подруге, но и правду сказать я не могла. Потому что правда звучала безумно.

— Он, — коротко ответила я.

— И кто он?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что... — я замялась, подбирая слова. — Потому что это сложно. И опасно. Для него.

Катя прищурилась.

— Он женат?

— Нет.

— В розыске?

— Кать! — я чуть не поперхнулась. — С чего ты взяла?

— А что я еще должна думать? Ты ведешь себя как конспиратор. Встречаетесь ночью, в тайне ото всех, ты никому не говоришь его имя. Это подозрительно.

— Это не то, что ты думаешь, — вздохнула я. — Он... другой.

— В смысле — другой?

— В прямом. — Я посмотрела ей в глаза. — Кать, я не могу рассказать. Правда. Просто поверь мне: я знаю, что делаю. И я в безопасности.

Катя долго смотрела на меня. Потом вздохнула и покачала головой.

— Ладно. Но если что — ты знаешь, где меня искать. Я всегда приду.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты настоящий друг.

Вечером того же дня я снова сидела в опенспейсе и делала вид, что работаю. За окном темнело, коллеги расходились, тишина сгущалась. Я смотрела на часы каждые пять минут и злилась на себя.

Что я делаю? Зачем я здесь? Почему я не могу просто пойти домой, лечь в кровать и забыть о нем?

Потому что не могу.

Эта мысль пришла внезапно и ударила под дых. Я не могу забыть о нем. Я хочу его видеть. Хочу слышать его голос, чувствовать его взгляд, сидеть рядом в тишине его кабинета. Это стало потребностью, как воздух, как вода, как сон.

Я больна? Наверное. Но лекарства от этой болезни не существовало.

В двенадцать ночи я поднялась на семнадцатый этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта, из щели пробивался теплый свет. Я толкнула ее и вошла.

Он сидел в кресле у окна и смотрел на город. В этот раз на нем была простая черная футболка и джинсы — так непривычно, так по-домашнему, что у меня перехватило дыхание.

— Я знал, что вы придете, — сказал он, не оборачиваясь.

— Откуда?

— Чувствовал.

Я подошла ближе, остановилась у соседнего кресла. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое... теплое. Почти человеческое.

— Садитесь, Юля. Я ждал.

Я села. Мы молчали, и в этом молчании не было неловкости. Было только тепло и покой.

— Я злюсь на себя, — вдруг сказала я. — За то, что прихожу сюда. За то, что не могу не приходить.

— Почему?

— Потому что это ненормально. Потому что я должна жить своей жизнью, а