Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Но что она там делала? Что ей было нужно от тебя?

— Вообще-то, миссис Рочестер хотела поговорить с Ракель. Но так как сейчас она находится на каких-то съемках, то эта женщина решила поговорить со мной.

— Странно… — слегка хмурится Эдвард. — Неужели Ракель могла бы рассказать миссис Рочестер то, что о чем молчит Наталия?

— Кто знает… — пожимает плечами Терренс. — Но эта женщина и мистер Рочестер беспокоятся за свою дочь, которая ведет себя странно.

— Странно? В каком смысле?

— Например, тот факт, что ее родители через два дня отправятся в Мехико, а Наталия умоляла взять ее с собой. Уже во второй раз, кстати. Когда они собирались туда в прошлый раз, ей удалось уговорить их, объясняя это беспокойством за свою бабушку.

— Не вижу повода для беспокойства, — без эмоций пожимает плечами Эдвард. — Она переживает за эту женщину и хочет, чтобы она поскорее излечилась от рака.

— Нет, Рочестеры считают, что она от чего-то бежит. От того, что могло произойти несколько месяцев назад. От того, что могло произойти недавно… Они уверены, что с Наталией что-то происходит, но не знают, кто мог бы им помочь, ибо никто ничего не знает. По крайней мере, мы с Ракель точно не знаем.

— А ты сам так уверен, что есть причина переживать?

— Я в этом не сомневаюсь. С ней точно что-то произошло. И это « что-то » очень серьезное.

— Но что могло произойти? — разводит руками Эдвард, выглядя так, будто его совсем не волнует то, что происходит с Наталией, но в глубине души все же беспокоясь о ней. — Неужели это настолько серьезно, что Рочестеры так паникуют и даже ходили к тебе и Ракель домой?

— Ну я думаю, ты вполне мог бы ответить на этот вопрос. — Терренс бросает мимолетный взгляд на Эдварда. — Ведь между вами и Наталией определенно произошло что-то такое, чего мы не знаем.

— Что? — слегка дрожащим голосом произносит Эдвард и фальшиво улыбается, пока он заметно напрягается, а его дыхание замедляется. — Нет… Нет… С чего ты взял, что у нас с Наталией есть какие-то проблемы?

— Потому что так оно и есть, — уверенно отвечает Терренс, внимательно наблюдая за Эдвардом, который начинает нервно одергивать рукава своей куртки. — Думаешь, мы с Ракель слепые и не заметили, как странно вы с Наталией вели себя на ужине? Слишком холодно и отстраненно. А Рочестер вообще боялась тебя. Она была веселая и не выглядела напуганной до того, как ты приехал. Было видно, что ей хотелось поскорее свалить и не видеть тебя.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — низким голосом быстро тараторит Эдвард. — У нас с Наталией все прекрасно. Мы не вели себя странно на ужине.

— Ты все прекрасно понимаешь. Только молчишь по какой-то непонятной причине и делаешь вид, что ничего не случилось.

— По-твоему, мы пришли бы на ужин, если бы у нас были какие-то проблемы? Кому захотелось бы видеть человека, с которым он поругался или вообще враждует? Сам подумай!

— Неужели так трудно признаться в том, что у тебя и твоей девушки не все в порядке? — недоумевает Терренс. — Какой смысл скрывать это и твердить всем, что у вас все хорошо? Пока вы сами будто вообще не беспокоитесь друг о друге. Наталия шарахалась от тебя, а ты смотрел на нее с презрением или даже ненавистью. Никакой любовью тут и не пахнет.

— Боже, Терренс, что ты такое говоришь! — качает головой Эдвард, пока он бледнеет, а его сердцебиение учащается от волнения. — Ты напридумывал себе какой-то бред и сам же в него веришь!

— Это не бред, приятель. Я говорю то, что увидел на ужине, на который мы с Ракель пригласили тебя и Наталию. Он дал нам понять, что у вас есть проблемы. Раньше я только лишь подозревал, что у вас творится что-то не ладное. Мне не нравились те сообщения, которые вы оба писали нам. Но в тот день я и Ракель убедились в том, что мои подозрения были оправданы .

— Мало ли что я писал в тех сообщениях. Я был очень занят. Набирал текст на телефоне слишком быстро, не проверял ошибки и смысл предложений.

— Прекрати уже отнекиваться! — чуть холоднее бросает Терренс. — В твоих сообщениях не было ни одной ошибки, все знаки препинания были поставлены верно, а предложения несли в себе тот или иной смысл. Так что не пытайся убедить меня в том, что у тебя проблемы с грамматикой, ибо их нет. Ты прекрасно знал, о чем писал.

— Терренс, пожалуйста…

— Послушай, Эдвард, я не собираюсь вмешиваться в ваши с Наталией проблемы и понимаю, что вы хотите решать их сами, — резко выдыхает Терренс. — Но зачем так откровенно врать и делать вид, что все хорошо? Просто признай, что проблема есть, и вы работайте над ее решением.

Эдвард медленно опускает взгляд на свои руки и нервно перебирает пальцы или одергивает ремень безопасности, безуспешно пытаясь скрыть свою нервозность и ерзая в пассажирском кресле.

— Э-э-э, прости, Терренс, но я не понимаю, о чем ты говоришь, — нервно сглотнув, неуверенно отвечает Эдвард.

— А я думаю, ты все понимаешь , — хмуро говорит Терренс и меняет скорость с помощью коробки передач. — Точнее, я не сомневаюсь. Я не понимаю, для чего, но ты точно преследуешь какую-то цель, пытаясь убедить всех, что вы с Наталией – идеальная пара.

— Я не преследую никакой цели и не пытаюсь притворяться. Ты вечно ищешь во всем фальшь и перестал отличать игру от реальности. Мы живем не в мире кино, Терренс. И мы не актеры, а реальные люди.

— Не держи меня за идиота, Эдвард. Я достаточно умный человек, чтобы понять многие вещи. Например, я могу почувствовать, когда люди врут. А в твоем случае даже и стараться не надо. Ты если и притворяешься безумно счастливым и влюбленным, то научись выглядеть убедительнее и заставь народ поверить твоей игре. Вот