Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– Кто они?

– Леонард Брэдсон, Томас Милитант и Питер Арго.

Мое сердце пропускает удар. Искра надежды. Она умрет последней.

– Диктатор, да, – усмехаюсь я, вспомнив, как удивилась, когда Пит использовал это слово при нашей первой встрече.

– Мы говорили об этом после прочтения «1984». Его злят антиутопии, просто бесят, но он продолжает их читать.

– Сколько ты этим занимаешься?

– С тех пор как они были вынуждены покинуть школу. Покинуть слишком рано.

– Ты учишь их читать?

– Ну что ты, они достаточно большие, чтобы уметь читать. Я учу их понимать прочитанное, а самое главное – умению критически мыслить. Это пригодится им, когда культ Доктора падет. Рано или поздно это произойдет. Возможно, к тому времени меня уже не будет в живых.

– Не говори так.

Я провожу взглядом по корешкам, золотые потертые буквы блестят при свете лампы.

– И ты думал, меня это отпугнет?

– Если все вскроется, меня могут убить и тебя тоже, если ты станешь моей женой. Но я не откажусь от этого. Ты понимаешь?

– Да, мистер Прикли, я понимаю, – я отдаю ему книгу, – и для меня будет огромной честью стать вашей женой.

9

Подполье. История знает случаи, когда что-то очень хорошее приходилось скрывать. Такие светлые пятна в темные времена появлялись во многих странах в разные периоды. «Подпольная железная дорога» в США, которая занималась переправкой негров-рабов из рабовладельческих штатов Юга на Север. Бухенвальдская школа, организованная в одном из самых страшных и жестоких мест того времени – немецком концлагере Бухенвальд. Ее лидер, учитель истории по образованию, Николай Кюнг не только создал подпольную школу, но и успешно прятал ее от фашистов, достал канцелярские принадлежности и школьную доску. Вопреки всеобщему мнению о подпольщине, для того чтобы заниматься подобным, нужны не только смелость и железные яйца, нужна цель. Настолько значимая, великая и всеобъемлющая, что твоя жизнь становится песчинкой. И она стала.

Уроки в школе Прикли проходят ночью в обстановке строжайшей секретности. Нельзя говорить о ней за пределами подвала. Нельзя выносить книги, тетради и даже карандаши. Есть четкое расписание, которому все должны следовать, и система действий на случай облавы. Школа существует долгие годы – работает как часы, но напряжение не отпускает. Полностью оно никогда не отпускает.

Ленни, Томас и Питер стали лучшими друзьями, когда я покинула Корк. До сих пор не понимаю, как они умудрились поладить, но Прикли увидел в них что-то общее – тягу к знаниям, ради которой они жертвуют сном и жизнью.

Первым по лестнице спускается Питер Арго и останавливается как вкопанный, заметив меня за столом с Прикли. На него наталкивается Ленни.

– Что там такое? – бурчит Том сверху.

Пит прочищает горло и пропускает друзей вперед. Подвал Прикли тесноват для пятерых, я лишняя, но меня веселит удивленное лицо Пита. Я не без труда скрываю улыбку – лучше я буду улыбаться, иначе я наваляю ему за то, что он устроил перед Доктором.

– Не что, а кто – Флоренс Вёрстайл, – говорит он другу.

Томас тоже застывает, но если Пит приятно удивлен, то Том белеет от ужаса.

– Проходите, ребята, не стесняйтесь, – просит Прикли и встает.

Ленни и Том усаживаются напротив, а Пит – по мою правую руку.

– Сегодня у нас, как вы заметили, особый гость, разбирающийся во всех аспектах права. Мы обсудим очень важную тему – права человека. – Прикли лезет на полку за потрепанным экземпляром.

– Почему не сказала? – шепчет Пит.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

Он поджимает губы.

– Жаль, что Молли не с нами. Я хочу, чтобы она была здесь.

– Она не готова. Я пытался. Много раз. Осторожно намекал, но ей это явно не понравилось бы.

– Можно я прерву вашу беседу, молодые люди? – Нил протягивает мне Конституцию США. – Мисс Вёрстайл, нам будет интересно послушать ее историю, а заодно узнать суть.

Я беру книгу из его рук, кладу на стол и открываю.

– Конституция США – основной закон Соединенных Штатов Америки, имеющий высшую юридическую силу.

– Что значит «юридическую силу»? – спрашивает Ленни.

– Эти законы применимы ко всем, кто живет на территории Соединенных Штатов. Она была принята 17 сентября 1787 года. Включает семь статей, за время ее существования были приняты двадцать семь поправок, сейчас действуют двадцать шесть.

– Почему?

– Восемнадцатой был принят сухой закон, а спустя тринадцать лет его отменили двадцать первой. Но суть не в этом. В основе Конституции США лежит принцип разделения власти между тремя ветвями: законодательной, исполнительной и судебной. Один человек не имеет права в одиночку управлять страной – это называется монархией, но в чистом виде ее почти нигде в мире не осталось. Хотя тут скорее имеет место диктатура.

– Помните, что это? – спрашивает Прикли.

– Форма государственного правления, осуществляемая с помощью методов насилия, при которой власть сконцентрирована в руках одного человека или группы лиц, – отвечает Питер.

– Да у вас тут свой знаток, – отмечаю я.

– Я кое-что читал об этом, – признается он, порозовев.

– Вся власть в Корке принадлежит Доктору, – подытоживает Прикли.

– Одна из важнейших целей Конституции, – продолжаю я, – гарантия справедливости и общественного порядка, но в Корке не действуют принципы Конституции.

– Из-за Доктора? – спрашивает Ленни.

– Благодаря Доктору. Ни один человек не должен вступать в брак вопреки своему желанию, ни один человек не обязан ходить в церковь вопреки своему желанию. Каждый может покинуть город или страну, если ему хочется, и вернуться без порицания.

– Хорошая эта штука, Конституция, да? – не без смешка отмечает Прикли.

– Согласно первой поправке, каждый имеет право на свободу слова и религии.

– А Доктор знает о Конституции?

– Конечно, он слишком умен и образован. К тому же в Норвегии тоже есть Конституция. Но ему невыгодно давать нам свободу – ему нужны рабы. Но рабство отменено тринадцатой поправкой. Никто никем не владеет, никто никому не принадлежит. И мы не принадлежим Йенсу, как бы он ни пытался убедить нас в обратном.

– Но принадлежим, – говорит Том. – И если нас найдут…

– Четвертая поправка – запрет произвольных обысков и арестов.

– Мне все больше нравится Конституция, – отмечает Ленни.

– Жаль, она не работает, – говорит Пит.

– Значит, Устав не имел силы? – спрашивает Том.

– Нет, юридической силы он не имел.

– После смерти Патрика мы голодали несколько лет. Не было ни урожая, ни дождей, – говорит Питер, – тогда Доктор убедил нас, что мы живем неверно, что Бог противится Уставу и, если мы пойдем за ним, все наладится.

– Наладилось?

– Да, – отвечает Том. – Поговаривают, что поля были обработаны чем-то, что не позволяло побегам всходить. Когда в Доктора все поверили, он перестал травить землю, и она снова начала давать