Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая - Лина Каро

руку. Она сухая и горячая, очень крупная. Моя ладошка буквально тонет в ней, а меня охватывает волнение, трепет, воспоминания о нашей близости так неуместно накатывают штормовой волной.

Роман словно чувствует и переводит на меня взгляд.

Вообще-то, он должен был сидеть на стуле в дальнем углу и наблюдать издали, но я вдруг понимаю, что он по собственной воле переставил стул к кушетке и сел рядом со мной. Он даже не уточнил, можно ли так, просто сделал, как ему нужно было. И да, его поддержка много для меня значит, и мне приятно, что он сидит рядом со мной, но этот маленький штрих ярко отражает его характер.

Свиридов не какой-то там мальчик, он не юнец, который будет ходить вокруг да около. Как только врач заканчивает УЗИ и отвлекается на свои дела, он заявляет:

— Лана, я знаю, как решить все наши проблемы. Мы устроим семейный обед и обсудим все детали свадьбы.

— Семейный?

— Да. Ты я и моя мать.

Глава 19

Лана

— Ты шутишь? — смотрю на него, пытаясь проглотить ком в горле. Мы уже вышли из кабинета, идем к лифту.

Наверное, нужно было начать разговор в палате, но я просто не могу ждать.

Меня всю трясет при упоминании его мамаши. Вспоминаю этого монстра в «Шанели», и мне дурно, натурально мутит. Ее хищный оскал, презрительный взгляд и слова, которые я, дурочка, не приняла всерьез.

— Лана, я подумал…

— Нет.

— Что, нет?

— Ничего. Не будет никаких семейных обедов с твоей мамой. Никогда. Понял? Вот так.

Я торможу у лифта, яростно тыкаю в кнопку вызова.

— И никакой семьи у нас не будет. Я озвучила, что мне от тебя нужно, и это всё.

— Я тоже озвучил, Лана.

Роман смотрит прямо, уверенно.

Интересно, реально не понимает или проверяет меня?

— Хорошо, договорились.

Захожу в лифт и так же быстро нажимаю кнопку этажа, но Роман успевает зайти за мной.

— Лана…

Молчу. Не хочу ему отвечать, не хочу ничего говорить.

Всё с ним ясно.

Он мне не поверил. И не поверит, конечно.

Недооценила я возможности его матери. Ну и всё-таки она же мать?

Что, если бы моя мама была жива, и если бы она была против моих отношений с Романом?

Нет, я такого даже представить себе не могу. Моя мама не была бы против, если бы знала, как я люблю. Моя мама постаралась бы мне помочь.

Даже если бы мы были очень богатыми, а мой избранник… Да, я в это верю.

Совесть и чувства — они или есть, или нет, и не зависят от размеров кошелька, я так думаю. Правда, богатых без совести почему-то всегда больше, чем бедных.

— Лана… Послушай.

Я не отвечаю, поддерживаю рукой живот, который снова немного тянет.

Матка в тонусе — так говорят доктора, и ничего хорошего в этом нет.

— Я уже послушала, Ром. Всё услышала. Ты веришь своей матери, я тебя понимаю. Она мать. Но…

— Почему ты считаешь, что я верю?

— А зачем тебе тогда этот семейный обед? Хочешь меня разоблачить, да? Хочешь посмеяться или что? Или это… очная ставка?

— Лана, маленькая…

— Я не маленькая, я даже уже беременная, и мне нужен покой, тебе только что сказал об этом доктор, а ты, послушав доктора, берешь и предлагаешь мне встречу с твоей мамой…

— Я уверен, что…

— А я уверена, что нет! Не хочу ее видеть. Не хочу с ней говорить. Всё, что надо, я тебе уже сказала. Разбирайся сам, если не веришь, не хочешь.

— Я и хочу разобраться.

— Разбирайся, но без меня.

Мы подходим к двери палаты.

— И прости, мне нужен отдых. Уходи. И лучше не приходи сюда больше.

— Почему?

Он смотрит так… Я головой качаю. Не понимает и не поймет.

— Я озвучила тебе, что мне нужно. Мое доброе имя и поддержка. Или хотя бы просто имя. Я хочу, чтобы вы опровергли информацию о моей связи с Ахрамеевым. Чтобы он сам тоже сказал, что этого не было. Что меня просто подставили, чтобы расстроить наши отношения. Вот и всё. Мне это нужно. Остальное… Если даже ты не готов помогать Бусинке — не важно. Я сильная, я справлюсь.

— Как ты сказала? Бусинке?

Он улыбается и тянет руку к моему животу, я не успеваю отстраниться. Рука его большая, горячая, и малышка внутри сразу чувствует, толкается папе в ладонь.

— Привет, моя девочка, привет еще раз. Это так… волшебно.

Волшебно, да, но я отодвигаюсь.

— Прости, я хочу лечь.

— Да, конечно.

Говорит и нагло заходит в мою палату, а потом так же нагло закрывает дверь и прижимает меня к стене.

— Пусти, я закричу…

— Значит, тебя оговорили? Значит, ничего не было с этим долбаным уродом? Скажи!

— Пусти, Роман!

— Не пущу, даже не надейся, вот теперь точно я тебя никуда не отпущу!

— Я не буду встречаться с твоей матерью. Я ее ненавижу.

— Я тебя понял. Хорошо. Лана…

Его лицо так близко к моему, он как-то умудряется прижимать меня, не давя на живот, его руки сразу везде, их много, одна блуждает по животу, вторая поднимается к лицу, обхватывает за подбородок.

— Пусти, я не хочу…

— Лана… как ты пахнешь… Я всё это время помнил твой аромат, он меня с ума сводил. Не могу… Просто нет сил вот так быть рядом. Лана… Моя девочка.

Я хочу кричать, что я не его, не его! Что он потерял право на меня, и не могу…

Не могу.

Его губы так близко, почти касаются моих, я чувствую, как он дрожит, кажется, слышу бешеный стук его сердца.

Нет, пожалуйста, мне это не нужно, я не хочу!

Пытаюсь оттолкнуть, всхлипываю беспомощно, но куда там!

Он огромный, выше и сильнее. И такой знакомый аромат, и аура силы…

Когда-то я так сильно его любила, а сейчас мне очень больно.

Закрываю глаза и чувствую, как его губы накрывают мои.

Боже…

Глава 20

Роман

Поцелуй с ней будоражит, воспоминания накатывают. Обо всем. Первая наша близость, ее нежность, трепет, страсть, чистота, с которой она открывалась, вера в меня, в мои чувства.

Знал же тогда, что Лана стала моя только потому, что верила! Верила в мою честность, в то, что для меня это не просто разовая связь, не сиюминутное увлечение, что делаю я это не для зарубки на память, мол, и эта отдалась. Нет.

Я обещал жениться и всю жизнь прожить с