Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

Голову почему-то стало вести еще больше, и я слегка прикрыл глаза. Но погружение в темноту только усиливало тошноту и головокружение. Я слегка ударил себя по щекам и выпил еще воды.

– Я бы посмотрела на салют. – Люся вышла из-за стола, потянулась как кошка и зевнула.

– И я, – хором ответили Маша и Света.

Ребята в коридоре начали шумно собираться на улицу. Мы же с Таней сидели на диване и пялились в телевизор. Молча. Изображение на экране кривилось с каждой секундой сильнее и покачивалось так, словно мы находимся на корабле, который попал в сильный шторм.

– Тань, можешь дать еще одну таблетку?

– Я не уверена, что за раз можно пить две таблетки. Сильно плохо?

Я тут же кивнул, а она положила свою маленькую руку мне на плечо и участливо заглянула в глаза.

– Мы ушли! – крикнула Люся, и входная дверь громко хлопнула.

Я смотрел на Таню. Ее черные короткие волосы немного растрепались в разные стороны. Красная помада скаталась на губах. Я не мог распознать посыл ее карих глаз, потому что на реальность словно наложили искажающий фильтр винтажной камеры со времен молодости наших родителей. Но я все же понимал, что Таня как-то странно смотрит на меня.

– Дань, если Ева откажется теперь играть роль твоей девушки для бабушки, то я могу помочь, – сказала Таня.

Я молчал. Потому что понимал, что единственной, кому бы я доверил сыграть роль моей девушки, была Ева.

– У нас пари, – как обычно, отшутился я. Но как же тяжело давались мне слова. – Ева отходчивая. Завтра, то есть уже сегодня, – я икнул, – мы помиримся.

Таня резко встала и направилась на кухню. Через минуту на ее протянутой ладони уже лежала таблетка. Я, недолго думая, принял ее, потому что поскорее хотелось сделать все что угодно, лишь бы стало легче.

– Мне кажется, Ева все еще любит Бориса. А на тебя она никогда не посмотрит как на парня. Астрология ничего не доказывает, это же псевдонаука, – щебетала Таня.

Тошнота не хотела отпускать меня. Вертолетики – один за другим – стали покидать взлетную полосу.

– Посмотрим. – Я сделал глубокий вдох, чтобы неприятный ком в горле опустился вниз. Залпом осушил оставшуюся воду и откинулся на спинку дивана. – Можно, я прилягу где-нибудь?

– Конечно, пойдем.

Я встал с дивана. Голова закружилась, словно вместо мозга мне вставили диско-шар. Таня вовремя подхватила меня под руку:

– Держись за меня.

Я дышал так тяжело, словно пробежал двухкилометровый марафон. Воздуха не хватало. Одним рывком я расстегнул все пуговицы на футболке-поло.

В комнате Тани было очень темно, от постельного белья пахло стиральным порошком. Таня открыла окно, и я от облегчения вздохнул. Наконец-то свежий воздух.

– Давай помогу. – Таня стянула с меня футболку, и я сразу же рухнул на кровать.

Ребята на улице стали запускать салют. Звуки выстрелов рикошетом летели прямо в мои виски.

– Как громко, – простонал я. – Закрой окно, плиз.

Мои веки потяжелели за мгновение так, словно к ресницам прицепили грузики. Я начал проваливаться в темноту, в которой все еще кружили вертолеты. Перед тем как окончательно отключиться, я почувствовал теплое прикосновение руки на своем торсе. Сквозь марево туманного бреда показалось, что меня обнимает Ева.

Глава 11. Даня

Я открыл глаза с осознанием того, что не понимаю, где нахожусь. На меня смотрел черный лакированный стеллаж, в котором плотно прижимались друг к другу книги. Я медленно повернул голову. Постель расправлена: аляпистое одеяло комом лежало возле моих ног, наволочка с соседней подушки небрежно сползла. Но рядом со мной никого не было. Слава богу, никого не было.

Последнее, что я помнил: Ева обнимает меня. Так, стоп. Но это же не ее квартира. Она явно не могла вернуться назад и уложить меня спать. Мы же поссорились.

Таня. Это ее комната. И именно она привела меня сюда. Но не могла же она лечь рядом со мной? Нет. На нее это точно не похоже. Наверняка флешбэк с объятиями – злая шутка чертогов моего затуманенного разума.

Тошнота навязчивой волной подступила к горлу. Голова раскалывалась так, будто бы накануне мне проломили череп.

Точно. Я же подрался с Колесниковым. Почему воспоминания возвращаются ко мне в каком-то хаотичном порядке? Так странно… Я прикоснулся пальцами к опухшей губе. Почувствовал, как ноют бедро и кисть правой руки. Я с трудом перевел свое тело в вертикальное положение и огляделся по сторонам, чтобы найти футболку. Где-то в квартире слышались приглушенные голоса. Значит, ребята, скорее всего, тоже ночевали здесь.

На подоконнике валялась моя футболка. Я с трудом натянул ее, превозмогая ноющую боль – теперь уже во всем теле. Вчера мне казалось, что Колесникову досталось больше, чем мне. Но теперь я в этом сомневался. Конечно, как ему могло достаться больше, если он занимается боксом… Бред какой-то.

Ни на подоконнике, ни на прикроватной тумбе, ни на полу моего телефона не оказалось. Поэтому я не знал, который час. Но отчетливо помнил, что взял билеты в Щегловск на два часа дня.

Ребята практически полным составом – не было только Евы – сидели за столом в гостиной и ели вчерашнюю еду. Фоном, практически без звука, работал телевизор. По «Первому» показывали «Один дома».

– С воскрешением! – Люся с жалостью посмотрела на меня. – Красотуля, ты смотрел на себя в зеркало?

– Я и без зеркала понимаю, что там полный трындец. – Я потер глаза руками и сморщился от боли. Как теперь в таком виде показываться дома?

– Дань, ну ты повеселился, конечно, знатно, – пережевывая оливье, сказал Вова.

Света захихикала.

– У меня два вопроса. Точнее, три. – Я сел рядом с Люсей и потянулся за пустым стаканом. – Где вода? Где мой телефон? И с кем я спал?

Вова присвистнул, поправил очки и дал пять Свете. Она поиграла бровями. Видимо, за одну новогоднюю ночь образовалась новая парочка «Твикс» со вкусом свежих сплетен и сарказма.

Ну и что это значит?

– Вода на кухне. Я сейчас принесу. – Таня отодвинула от себя пустую тарелку и исчезла на кухне. Сегодня она выглядела как и обычно: волосы собраны в скромный хвост, макияжа нет, платье то же самое, словно ей через час идти в школу.

А Вова начал говорить чуть тише – так, словно собирался поделиться самым грязным слушком:

– Короче, мы зашли в квартиру неожиданно, потому что Люсинда прихватила с собой ключи. А из спальни выныривает