Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

— Приветствую вас, баронесса Тивольская, — произнес холодно. — Какими судьбами? Чем обязан визиту?

Баронесса замялась, замешкалась. Руки у нее задрожали, тонкие пальцы сжали объемистый ридикуль. Затем она робко подняла на меня свои уставшие глаза, облизнула пересохшие губы, и прошептала:

— Мадам Жоззи рассказала мне о вашей деликатной проблеме. Обещаю, я о ней никому не скажу. Более того, я готова заплатить. Много.

На этой фразе она раскрыла свой ридикуль, доверху набитый золотыми монетами.

Я сидел в полной растерянности, абсолютно ничего не понимая. Какая проблема? Зачем она рассказывает все это МНЕ?!

А баронесса, нервно закрыв сумку, подняла на меня взгляд и вкрадчиво произнесла:

— Но прежде, я хотела бы ознакомиться, так сказать, с товаром…

Я поднял правую бровь. Но, похоже, баронесса как-то неправильно истолковала мой взгляд, потому что в следующую секунду она потянулась своей рукой к подолу моего халата…

30. Баронесса Тивольская

— Леди, вы что творите? — я наклонился к ней и зарычал. Любая нормальная драконица сразу поймет, что дальше злить дракона не стоит. Но баронесса Тивольская словно с цепи сорвалась — вцепилась в меня крепкой хваткой и чуть не раздела!!!

— Ну все! С меня хватит! — я разозлился так, что, казалось, еще одно мгновение и из ноздрей повалит густой пар. Резким, грубым движением я схватил ее за запястье.

Пальцы сжались с силой, которой сам от себя не ожидал, так, что она невольно вскрикнула. Не обращая внимания на ее ярый протест, я рванул ее руку вверх, отрывая от края халата, который она судорожно продолжала крепко сжимать.

Клочок ткани с тихим треском оторвался, оставив в ее пальцах жалкий обрывок.

— Вы … сумасшедшая! — сорвалось с моих губ. — Если немедленно не уберетесь с моих глаз, я прикажу вас вышвырнуть с лестницы, чтобы впредь было приходить ко мне неповадно! И как вообще вы могли до такого додуматься, чтобы лезть ко мне под подол?!

Подозрительно, но баронесса молчала. Только продолжала пристально смотреть на сжатый в ее кулаке клочок.

Понимая, что скорее всего она тронулась умом, я собрался уйти и связаться по артефакту связи с ее внуком, чтобы тот приехал и забрал ее от меня, как она подняла на меня глаза, в уголках которых блестели слезы.

— Но как же… Мадам Жоззи сказала, что вам на возраст женщины все равно. Главное, удовлетворить свою … похоть.

— Что?!

— Я же говорю... — еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, продолжила баронесса. — Вчера вечером Мадам Жоззи связалась со мной и по секрету рассказала, что у вас на фоне… кхм… осложнений после ожогов, стала прогрессировать редкая болезнь.

— Какая болезнь? — я навострил уши, понимая, что кажется кое-кто сегодня получит по самое не балуйся.

— Точно не помню, иноземное название, вроде — «либидо». Вам… — на этих словах женщина покраснела и сжалась. — Вам очень хочется близости, каждый день, причем несколько раз, и вам все равно с кем, где и как, главное, удовлетворить мужскую потребность.

Я закашлялся, но баронесса продолжила, видимо желая оправдать свое поведение.

— Я понимаю, как вам, наверное, тяжело. Ведь даже падшие женщины вам не доступны, поскольку вы сильно потратились и у вас на них больше нет денег, а я… я СОГЛАСНА!!!

Женщина подняла на меня свои глаза и, делая шаг навстречу, протянула набитый золотыми монетами ридикуль:

— Я готова даже платить за нашу каждую встречу! — выпалила баронесса, и в ее глазах тотчас же вспыхнул нездоровый и алчный блеск.

— Я еще в прошлом году на балу положила глаз на ваш такой упругий и подтянутый… — она запнулась, явно подбирая слова, но тут же продолжила, пугая своей откровенностью. — … зад. Скажу честно, мне не терпится коснуться его, пощупать и убедиться, что он столь же совершенен, как кажется издалека!

Ее голос дрожал от возбуждения, а щеки покрылись лихорадочным румянцем. Я оцепенел. Я не верил, что слышу это все наяву, и это не страшный сон.

Видимо, приняв мое молчание за согласие, баронесса положила на кресло рядом со мной свой ридикуль, и потянулась … к моим ягодицам. Ее костлявые пальцы, унизанные перстнями, дрожали от нетерпения, медленно приближаясь ко мне.

Признаюсь, так отвратно я себя не чувствовал никогда. А когда понял, что если не отреагирую, то походу сегодня я войду в историю как дракон, которого возьмут силой, я резко отшатнулся, едва не опрокинув кресло.

— Баронесса! Вы забываетесь! Забирайте свой ридикюль!

Она замерла, ее рука повисла в воздухе, а в глазах сначала мелькнула растерянность, которая вскоре сменилась обидой. Только этого мне еще не хватало!

— Вы… вы отвергаете меня?! — злобно прошептала женщина, прижимая к груди оторванный кусок ткани от моего халата. — После всего, что я готова была вам предложить?!

— Позвольте напомнить. — перебил я, стараясь сохранить хладнокровие. — Мы находимся в моем доме, а не в вашей личной гостиной. И здесь существуют определенные правила приличия, которые даже знатные дамы обязаны соблюдать.

Баронесса побледнела, но не отступила. Ее взгляд стал враждебным.

— Вы пожалеете об этом, — процедила она сквозь зубы, подхватывая свой ридикюль. — О-о-очень пожалеете…

— Все свои претензии предъявляйте мадам Жоззи. Не знаю, зачем она оговорила меня, но у меня нет финансовых затруднений, и болезни тоже не наблюдается.

Бросив взгляд в окно, прищурив левый глаз, баронесса неожиданно выпрямилась и гордо произнесла:

— Вы — негодяй, барон Морвейн! Так и сказали бы, что я стара для вас, что у вас очередь из более молодых женщин.

— Какая очередь? — в недоумении переспросил я.

Старуха не ответила, она развернулась и стремительно вышла из комнаты. Не забыв громко хлопнуть дверью, а я остался стоять, пытаясь осознать, что только что произошло, и гадая, какие последствия принесет мне эта нелепая и крайне неприятная сцена.

И только подошел к столу, налил себе полный бокал вина… как дверь отворилась и вошел Управляющий:

— Баронесса вернулась? — спросил я, не скрывая раздражения, сейчас я ее точно с лестницы лично спущу.

— Аудиенции с вами просит графиня Азалия Лансель. А еще баронесса Софи Валькур с сестрой Лукрецией Майер, маркиза Мелания Розенхайт…

Я быстрым шагом подошел к Управляющему и вырвал из его рук листок с перечисленными фамилиями.

— Очень странно… Пока ничего им не отвечай, мне надо подумать.

— Но ваше благородие, они все стоят у ворот. Что прикажите делать?!

Так вот что имела ввиду баронесса …

От такого заявления бокал выскользнул из моих рук, с глухим стуком ударился о ковер, не разбившись, но оставив на ворсе темное пятно. Точно такое, как