Мой герцог, я – не подарок! - Елена Княжина

Но сейчас нутро раздирал истинно керрактский вулкан. Злость кипящей лавой заменила кровь. Ему очень хотелось наказать наглую оборванку. Равнодушием, холодом, резкостью, полной безучастностью к процессу.

Габриэл попытался напомнить себе, что девица, просившая милости у Верганы, по всей вероятности, невинна. Потому и трясется в ужасе, вжимаясь в подоконник от мужеского напора. Но как-то сочувствием не проникся. Она знала, на что подписывается.

Невольно Габ заразился азартом битвы. Эти юбки, бесконечные зеленые юбки… Где-то под ними должен быть его «чистый подарок». Попробуй доберись. Ох, Сато, эта упаковка еще хуже, чем драные грязные лоскуты. Проклятье… Генерал должен воевать с демонами, а не с бабскими тряпками!

Несмотря на недавний холод, пронизавший мышцы, поединок с многослойным халатом распалил Габа. Исступленно скользя потной ладонью по бедрам мерзавки, он то шипел керрактскую ругань, то прикусывал девицу за плечи. Чтобы «герцогиня» и мысли себе не позволяла, мол, умудрилась провести сатарского полководца.

Ее пухлая нижняя губа нервно подрагивала, когда она пыталась втолковать Габриэлу, что не знала о россохе. Чушь! Каждую малышку с пеленок учат, что взять в руки посланницу Верганы – значит согласиться с выбором богини, принять дарованную судьбу.

Но мерзавка упрямо хлопала честными глазками и уверяла, что она, спустившаяся из храма, схватила животное… «машинально».

Машинально, машинально… Что значит «машинально»?

Габ остервенело дергал непокорные юбки. Вминал избранницу все глубже в подоконник, укрытый плотной зеленой гардиной, точно одеялом.

А Ализа продолжала бормотать. Что-то сумбурное, глупое, бессмысленное, во что и вслушиваться смысла нет. Про каких-то кисунь, про дом из черного камня, про машину, туфли, аллергию и заказанные цветы… И опять это «машинально».

С яростным энтузиазмом Габ доказывал себе, юбкам и девчонке, что принятие дара Верганы – лишь жест вежливости. И в его жизни брак ничего не изменит. Не стоит и смотреть на новоиспеченную супругу. Если она не сгинет от тоски в Сандер-Холле, еще насмотрится…

На рассвете Габриэл летит на передовую. И кто знает, суждено ли нитями Сато им встретиться вновь.

Он намеренно отводил взгляд от закушенных чувственных губ, от золотых волос, от бледных высоких скул. Но наметанный глаз генерала все же подмечал детали. Спутанные светлые пряди, потемневшие от влаги. Льдисто-голубые прозрачные радужки – прохладные, остужающие, точно чистый водопад в Роще путей…

Нет, ни кворга не остужающие.

– Перестаньте! Вы же сами этого не хотите! – всхлипывала навязанная жена, ерзая на низкой полке. Подпрыгивая от каждого прикосновения, точно горячие пальцы герцога жалили ее, обжигали.

Не хотел… Пока у брата был – точно не хотел.

Но от попыток сломать ее бунт Габ и сам завелся нешуточно. Было в варварском действе какое-то животное удовольствие. Покорить. Смять преграды. Добиться.

Указать на ее место. Одна брачная ночь – и здравствуй, Сандер-Холл. Прабабка Галаксия с ужасом вспоминает бывшее имение для ненужных жен…

В конце концов, девица сама напросилась. Если заключаешь сделку с богами, готовься платить любую цену.

Его ладонь жгло, шею стягивало удавкой магического переговорника, мундир казался неправдоподобно тесным. Габ укусил тонкую кожу на оголенном плече, и девчонка глухо взвыла. Не от страсти, а от ужаса и короткой боли.

Он еще с последней юбкой не разобрался, а девица уже стонала так, точно лишилась непорочности от одного лишь злобного герцогского рыка!

Габ оторвался, втянулся в испуганный голубой взгляд. Ресницы разлетались вокруг ее глаз темно-серым пухом, вытянутое лицо вытягивалось еще сильнее. Словно новая герцогиня только сейчас в полной мере осознала, в что вляпалась, дав согласие на священный брак.

А чего она ждала, когда хватала россоху? Когда так самоуверенно и бесстыдно летела с горы в его ладони?

Да, моя «дарованная». Первая брачная ночь у чистых дев всегда сопровождается болью. И свою ты возжелала сама. Нет смысла растягивать неприятное… Подарки богов обмену и возврату не подлежат.

Ализа снова что-то возмущенно лепетала. Морщилась, фыркала, пыталась отпихнуть законного супруга.

К демонам разговоры! Губы сами потянулись к болтливому рту, почти коснулись его, почти запечатали алчным поцелуем…

Но Габ себя одернул, отвернул голову. Нет, не стоит. Это лишнее.

Глава 8

Лизавета

«Надо завершить церемонию» , – стучало злобное в гудящих висках. И чем яростнее герцог наматывал на кулак мой халат, тем ярче представлялось запланированное «завершение».

Он намерен принять подарок прямо тут? На твердом подоконнике, застеленном смятой шторой?

Нет-нет, это все не может быть настоящим. Хоть и ощущается – о-у-уй! – как чертова реальность. И вот эти жаркие пальцы, и сердито рычащий рот, и зубы, оставившие на плече еще одну отметину…

Пока герцог, справившись с гневом и отрицанием, развлекался торгами и битвой с юбками, я перешла к стадии уныния. До смиренного принятия нам обоим было далеко. Как до чертовой вершины горы.

– Перестаньте! – стукнула его в грудь кулачком.

Охнула от боли – то ли у него тело из мрамора выточено, то ли я в золотую пуговицу попала.

– Это еще почему? – прошипел он издевательски, подергивая кадыком. – Вы же так метили в мою постель. И сейчас сполна получите желаемое…

– Вот уж в вашу постель я точно не метила, – вспыхнула перезрелым томатом. – Я вообще всего этого… не хочу…

И вряд ли в данный момент был конкурс на это место. Вот конкретно на это: на неудобный подоконник, стальные тиски ладоней и «комфортабельное размещение в зубах у злобного мужика». Здесь пожелала бы оказаться только умалишенная.

А я пока в трезвом рассудке и добром здравии… Наверное. Но, может, и нет.

– Не хотели бы, не поднимали бы россоху, – с нотками удивления прохрипел мужик.

– Да она сама… ко мне… прыгнула…

Я пыталась увернуться от его прикосновений, но герцог занял выгодную позицию. Загнал меня в западню, пресекал любой маневр уворота… Сразу чувствовалось: опытный военный стратег. Но пока у моих многочисленных, на вольных хлебах расплодившихся юбок оставался призрачный шанс на победу.

Когда мы влетели в герцогские покои, я не сразу заметила, что тут что-то изменилось. Неуловимо. Запах стоял тяжелый, музейный… Словно кто-то принес в комнату пару ведер книжной пыли и рассыпал ее по полочкам.

Балдахин постели был приглашающе распахнут, гуляющий по спальне ветерок игриво покачивал изумрудную кисточку у самого пола… Над широкой кроватью, в стенной нише, стояло несколько роскошных древних амфор с витиеватыми золотыми надписями.

Я чуть было не попросила герцога провести мне экскурсию и рассказать об интерьерном декоре – все что угодно, лишь бы отсрочить «завершение», –