Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон

Я буду чахнуть над его отражением в дочери, пока окончательно не угасну…

Какой «мой родной мир»? Какие автомобили и телефоны? Мне не надо ни-че-го, пусть только откроет свои невероятные глаза. Пусть только вдохнёт…

Я слышу каждый шорох на поляне. Каждый оттенок запаха, всех цветов на этом лугу. Собирающейся в хмурых небесах грозы. Запах каждого оборотня и каждого мага, лишённого зверя, в округе.

Инквизиторов, королевской стражи, пленённых культистов, раздавленных пауков, двух убитых преступников, трёх раненых оборотней…

Меня трясёт и колотит, в голове мутно и тяжело, и если Ри сейчас же не начнёт дышать, я просто упаду рядом…

А узор на моём запястье… он просто горит!..

Слышу едва различимый мелодичный звон, который, оказывается, сопровождает белое исцеляющее сияние, срывающееся с кончиков пальцев Виктории. Она водит светящимися белизной руками над раной Ри, и его широкая растерзанная паучихой грудь будто заливается белой ртутью, и края раны медленно, нехотя подтягиваются друг к другу.

Слышу натужное дыхание Виктории.

Рефлекторно прижимаю к груди оторванную тонкую фалангу паучьей лапы… Кончик моего боевого трофея касается военного камзола короля.

— Убери от меня эту мерзость, ведьма, — цедит король Алан, отстраняясь от меня.

Затем вскакивает на ноги и куда-то уходит.

Какой нервный мужик! Как он меня бесконечно бесит!.. И что Вика в нём нашла? Ну, кроме того, что он красавец? С таким же жить невозможно!.. Как на вулкане — то ему не скажи, так не посмотри.

А Ри хороший…

Он заслонил меня от огромного чёрного паука…Он велел мне бежать, но… Я не могла! Не могла бежать. Я знала, что если уйду — Ри отсюда не вернётся. И эта мысль была такой чёткой и убедительной, она ударила меня наотмашь! Пока Ри тянулся к браслету, чтобы переместить меня — та мысль становилась громче и громче, и в конце почти оглушила меня!..

Резкий вдох Ри и восторженный визг, который кто-то издал моим голосом, заглушают вздох облегчения Виктории.

— Стой, Софи… — королева удерживает меня от того, чтобы кинуться на шею еле раздышавшемуся Ри, — эту штуку отдай-ка мне…

Королева забирает из моих рук кусок оторванной паучьей ноги, обхватив белоснежным платком, и передаёт одному из воинов в форме королевской гвардии. Как пожилой опер из старых фильмов про ментов забрал бы вещдок с места преступления. Затем Виктория осеняет белым светом мои руки, пропитанные чёрной жижей типа мазута. Когда они очищаются, Виктория кивает.

И я… опускаюсь на траву рядом с Инквизитором, аккуратно ложусь Ри на плечо. Он рвано дышит. Я обнимаю его, чувствуя, как мне в ухо затекает моя же горячая слеза.

— Он ещё какое-то время пробудет без сознания, — раздаётся голос Виктории где-то надо мной, — ему не помешала бы ещё пара воздействий белой магией. Когда он будет готов, отправитесь к Альме. Заодно будет время всё ему объяснить…

— Что объяснить? — механически отвечаю королеве шёпотом, — я уже попыталась. Он отнёсся… агрессивно.

— Понятно, — хмыкает королева, — вам нужно поговорить… И, Софи, личная просьба. Рассмотри вариант остаться с ним…

— Что?.. — смотрю на королеву снизу вверх, лёжа на плече у мужчины, чувства к которому отказываюсь признавать. А сама лежу, между прочим, зарёванная… И тем не менее!

— Разве ты не чувствуешь ничего, Софи?.. — голос Виктории ласковый, она разговаривает со мной как с маленьким несмышлёным ребёнком. Но не давит.

А я молчу.

— И как быть с Альмой? Её без тебя невозможно лечить…

— Ну… если некем заменить, и его настоящую жену мы не найдём, я, конечно, буду приходить сколько нужно.

— Софи, — тон Виктории усталый, — это особенная болезнь. Вам вообще нельзя отдаляться от ребёнка. Чем хуже твои отношения с мужем, тем сильнее болеет Альма. Вам нужно быть рядом, обмениваться энергиями как можно плотнее, чтобы было чем её питать…

— Но Вика, у меня нет мужа! Я никогда не выходи́ла замуж! Не рожала! Мне двадцать лет! И вообще…

Я резко вспоминаю маниакальное выражение лица Ри и категорический отказ меня отпустить, когда попыталась обсудить с ним своё иномирное происхождение.

Разжимаю объятия, собираясь подняться. Но до того как успеваю убрать руки и отодвинуться от Инквизитора, вокруг моего запястья железной хваткой смыкаются пальцы Ри.

Глава 8

Ри

Я прихожу в сознание и понимаю, что сжимаю запястье Софи рукой. Кажется, слишком крепко. Как только картинка перед глазами проясняется, я спешу отпустить руку жены, хотя она и делает вид, что совсем не испугалась и боли не почувствовала.

Я смутно припоминаю, что она говорила только что… Будто никогда не выходи́ла замуж…

Моё плечо ещё хранит тепло и тень запаха моей жены… Я практически уверен, что она здесь лежала… Обнимала меня. Моя Софи.

Постепенно ко мне возвращается трезвость мысли, я окидываю взглядом всё вокруг — королеву и Софи, с волнением меня рассматривающих. Кипящую работу королевских гвардейцев и инквизиторов около особняка в отдалении — тусклые магические сполохи сторожевых и снимающих слепки аур заклятий периодически озаряют поляну.

— Ри, — мягко обращается ко мне Виктория, — тебе лучше перекинуться в волка. Чтобы нейтрализовать остатки яда быстрее…

Жаль. Я бы очень хотел поговорить сейчас с Софи. О словах, которые мне только что померещились, о нападении Паучихи, о безалаберном поведении моей жены, об отказе покинуть место происшествия, когда я велел!..

Но не время. И я знаю, Виктория права… Королева провожает меня по еле заметной тропе, подальше от посторонних глаз, по дороге пересказывая всё, что успела рассказать ей Софи… о себе, о своей прежней жизни. О перемещении в Руанд. И мне в этой истории не нравится слишком многое.

Через несколько минут я уже сижу в одиночестве на поляне в обличье рыжего волка. В лучах оранжевого заката моя шерсть слепит красным золотом. Мне самому приходится щуриться.

Я подставляю волчью морду лёгкому ветерку и между делом проматываю в голове в сотый раз скомканный рассказ королевы Виктории о моей жене.

Итог не утешает: моя Софи считает себя двадцатилетней девушкой из другого мира, выпавшей в окно накануне собственной свадьбы. Дальше — провал, и мой кабинет. И в частности — я в объятиях юной служанки Иссы.

Непроизвольно рычу и скалю зубы.

Объяснять суть моих взаимоотношений с Иссой — не вариант, но это знаю только я и Алан. Как итог Софи смотрит на меня с болью, а Виктория — с осуждением. Обе думают, что я не замечаю якобы тщательно спрятанных эмоций в мельком брошенных взглядах.

Хочется завыть.

Гигантский чёрный