Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

Да, я много играла с Ведовскими, Иваном и иногда даже с отцом, но никто никогда не объяснял мне ход своих мыслей. Это оказалось безумно интересно! Мы вернули фигуры на места и начали заново, на этот раз проговаривая каждый свой ход. Игра затянулась, мы оба увлеклись, и я потеряла счёт времени, очнувшись, лишь когда меня за плечо тронул брат:

— Время уже позднее, — с нажимом проговорил он, а Александру явно не понравилось, что нас прервали, но вслух он, разумеется, ничего говорить не стал.

— Мне нужно поговорить с отцом! — спохватилась я.

— Утром. Сегодня он будет занят.

— Но это важно! — запротестовала я, глядя на Ивана.

— Ася, позволь проводить тебя в твою светлицу. Отец примет тебя утром, — холодно отрезал брат, явно показывая, что нужно заткнуться и не устраивать сцену.

Я подхватила заскучавшую Лазурку и подчинилась.

На подходе к женскому крылу сказала:

— Хотя бы передай ему, что я бы хотела отдать предпочтение…

— С твоей стороны будет лучше не строить иллюзий, Ася, — перебил брат. — Твоё предпочтение значения не имеет, отец сам решит, кому выгоднее тебя отдать.

Иван не только проводил меня до моих покоев, но ещё и запер внутри, а когда он ушёл, я заметалась по комнате. Даже с Авророй увидеться нельзя. А завтра утром — прямиком под венец. Так получается?

Зачем отец обходится со мной так жёстко? Или он уже исключил меня из списка персон, о которых необходимо заботиться? Действительно, к чему учитывать чувства куклы, которую завтра продадут с торгов?

Или же он просто избегает возможной ссоры?

Так они с Иваном поступали постоянно. С их точки зрения, женские эмоции были слишком утомительны и бессмысленны, поэтому они прилагали усилия, чтобы поменьше с ними контактировать.

Постепенно терем стихал. За окном появился Вроний, но залетать внутрь не захотел, а Лазурка не самым дружелюбным образом скалила зубки, и хотя я трижды усмиряла её эмоции, они каждый раз разгорались вновь.

Переоделась и подготовилась ко сну. Несколько раз проверила дверь, но она была всё так же заперта. А ведь я и думать забыла об этом замке, его не использовали столько лет! Если бы предположила, что меня запрут — отправила бы Лазурку украсть ключ. Но мне и в голову не пришло, что отец сделает меня узницей моей собственной светлицы.

Уснуть никак не получалось. Я ворочалась с боку на бок, прикидывая, сколько единиц магии осталось в накопителях. Вряд ли больше шестисот. Скорее меньше.

Уже после полуночи за дверью раздались шаги.

Кто-то был там, я ощущала сосредоточенность и азарт, но сквозь дверь не могла понять, кому они принадлежат.

Затаилась, сев на постели. Лазурка поскакала к двери, и в замочной скважине вдруг что-то скрипнуло и звякнуло, но совсем не так, как звучит ключ.

Замок щёлкнул, поддаваясь, и дверь тихонько отворилась.

В темноте было видно лишь высокий мужской силуэт.

Глава 8

Осталось 596 единиц магии

— Что вы здесь делаете? — сорвавшимся голосом спросила я, узнав Берского.

В его эмоциях вот так сразу было не разобраться: там и бешеный азарт, и немного страха быть обнаруженным, и вожделение, и решимость идти до конца.

— А ты почему вещи не собрала, Настенька? — ласково упрекнул он, закрывая за собой дверь.

Возможно, мне стоило закричать.

Определённо стоило закричать.

Но я не закричала.

Кто придёт на помощь? Мама с сестрой? Что они ему сделают? Пока найдут отца, пока вернутся… Он меня сто раз задушить успеет. Да и потом, выходка Берского взбесила так, что магия вскипела во мне ядовитым зельем, и я не чувствовала себя беззащитной.

— Вон из моей светлицы, — ледяным тоном приказала я.

— Ладно-ладно, не горячись, я уже понял, что ты недотрога, — усмехнулся он, расплываясь в улыбке, а потом добавил серьёзнее: — Вещи собирай и поплыли. Потихоньку ускользнём, пока все спят. А деньги придумаем, куда потратить. Ты ж хозяйка будущая, вот и прикинь сама: разве нам самим деньги не нужны?

Лазурка сидела на полу, притаившись. Не понимала, что ей делать — атаковать или нет. Вроде гость незваный, но запах-то уже знакомый, да и я никаких команд не даю. Мы обе напряжённо замерли, следя за каждым движением Берского.

— С ума сошли в такое время по болоту плыть? У наших кланов границы не соприкасаются, а ночью нечисть так и норовит напасть.

— Защита — не твоего ума дело. Поверь, мы и не такие вылазки устраивали. Я на Зыбке охотиться на крысюков начал ещё до того, как у меня усы выросли.

— А разве оборотники не рождаются усатыми? — широко распахнула я глаза, изображая дуру и покупая себе немного времени, чтобы сообразить, как бы так выставить Берского, чтобы не навлечь на себя его гнев.

— Очень смешно, — фыркнул он. — Настенька, ты чего встала-то? Собирайся давай.

— Борис Михайлович, вы уж простите, но никуда я без дозволения отца с вами не пойду. Вот заклю́чите соглашение, запла́тите вено, полу́чите батюшкино благословение, тогда можно и свадьбу сыграть. А до момента, как станете моим законным мужем, нечего вам в моей светлице ночью делать…

— Настенька, ты разве не понимаешь? Я всего лишь сэкономить хочу наши, семейные деньги. Родители у меня погибли, никого нет. Сам, всё сам…

Сэкономить он решил, гляньте на него! Сиротка-сиротка, три подбородка.

— Неужто охота на крысюков — такое выгодное дело, что хватает на золотые запонки? — ехидно спросила я, всё сильнее кипя от негодования.

— Так я ж не только на крысюков-то. За оржанников хорошо платят, — во все сто тридцать два оскалился он и ещё подшагнул ко мне.

Честное слово, как хищник на охоте.

— Знаете, Борис Михайлович, вы мне даже нравитесь. Но сэкономить не получится. Идите к отцу, делайте ему предложение, а я со своей стороны обещаю нашему браку не противиться, — проговорила я и чуть отступила.

К столу. Там стояла тяжеленная ваза из содалита. Вот ею я ему в случае чего и засандалю. Засодалитю. От души. Потому что душа так и просить эту наглую рожу отсодалитить.

Отчего-то страшно мне не было, скорее весело. Никогда в жизни такого не случалось, чтоб в мою светлицу вламывались и сбежать от отца предлагали. Я, конечно, девушка порядочная и такой ерундой заниматься не собираюсь, однако для самооценки приятно.

Мы с Берским словно танцевали на расстоянии четырёх аршинов друг от друга. Он шаг вперёд, я — шаг назад. Ласка тем временем прокралась