Потеряшки (не) от генерального - Катерина Олинская

с клиникой договор. Они быстро нашли мне суррогатную мать и уверили, что оплодотворение прошло успешно. Каждый месяц отчитывались о том, что ребенок развивается по нормам. А через тридцать восемь недель вручили мне вполне здоровую девочку, с такими же синими глазами, как и у меня. Я был безумно счастлив держать такую кроху на руках. У меня даже никаких сомнений не возникло, что ребенок может быть не моим.

Но Юля показывает мне фото своей дочери и я понимаю, что Дарина и ее Иришка близняшки. А значит, ошибки никакой нет. Дарина дочь Юлии.

Тогда почему она утверждает, что не была суррогатной матерью? Не отказывалась от ребенка? И если это было бы не так, то и второй ребенок, согласно договору, должен быть моим, со мной.

— Я должен разобраться во всем. И в любом случае, Дарина моя дочь. Я не верну ее тебе.

— Стеф.

— Оставь меня, — один взмах рукой, и в нашу сторону уже идет охранник.

— И еще. Никакую информацию я не сливала. Твои люди плохо работают. Я уверена, что утечка продолжится, даже после того, как я уйду из компании, вот увидишь, — с обидой бросает она, размазывая по лицу слезы. — И свою дочь заберу, можешь не сомневаться.

Как только Юля покидает мою территорию, все, что было на столе, с треском и звоном разлетается в разные стороны. Какого хрена все это происходит со мной? Дарина моя! Иного быть не может.

Хватаю ключи от машины и еду в чертову клинику. Я намерен узнать правду. И убью каждого, кто встанет на моем пути.

Танком преодолеваю все двери. С ходу залетаю в кабинет к врачихе, с которой подписывал договор. Та испуганно таращится на меня.

— С-стефан Дмитриевич?

— Как видите, — рявкаю на нее. — Все документы по нашему соглашению на стол. Быстро.

— Д-да, к-конечно, сейчас.

Спохватывается та и начинает суетиться. Тыкается ключом в сейф дрожащими руками. Выкладывает передо мной бумаги.

Это я ее так напугал, или она боится, что я узнаю правду? В любом случае, ее вина здесь на лицо. Она умолчала о втором ребенке. Или же попросту отдала мне чужого?

Открываю договор о суррогатном материнстве. Он подписан с Бирюковой Юлией Павловной. Все-таки соврала Юля. Испытываю небольшое облегчение. Но злость и ярость во мне только разгораются.

— Почему вы умолчали, что детей родилось двое? — готов придушить старую мымру с бордовой помадой на губах прямо здесь и сейчас.

— П-простите, Стефан Дмитриевич, — заикается она. — Не было никаких шансов, что ребенок выживет. Он родился нежизнеспособным, больным. Вот мы и позволили забрать его матери, тем более, она сама попросила об этом. Зачем вам такие проблемы?

— Такие решения должен был принимать я. И только я. — слышу скрежет собственных зубов. — Почему второй ребенок записан тремя днями позднее?

— Так думали, что не выживет. А когда он сам задышал, так и записали его этим днем, — отчитывается, а у саму трясет так, словно перед ней сам дьявол. Хотя, для нее, возможно, это так и есть. И сегодня я устрою им ад.

— Вы ответите, что мой ребенок все три года рос без меня.

Забираю документы и иду на выход.

— Документы нельзя забирать, Стефан Дмит… — пытается остановить меня врачиха. Но одним лишь взглядом припечатываю ее на место и та, схватившись руками за сердце, оседает в кресле.

Но я еще вернусь. Разгоню, к чертям, всю эту шарашкину контору.

Дома внимательно изучаю содержимое папки. Все совпадает: пол, дата рождения, вес ребенка. Но о втором нигде даже не указано.

Все-таки Хорошилова или Бирюкова, как ее теперь называть, решила срубить с меня денег? Или проснулись материнские чувства, когда увидела Дарину? В любом случае, я намерен забрать у нее и Иришку. Она пожалеет, что решилась на обман.

Звоню Артему и даю ход делу. Он уже подготовил все, чтобы расквитаться с той фирмой, где заправляет этот Денис. Там у них нарушение на нарушении, еще и бабки отмывают через подставные фонды. Их семейка сполна заплатит мне ща предательство.

Дозваниваюсь до друга, который понимает в медицине и консультируюсь. Булатов выслушивает меня и уверяет, что это, скорее всего, вина клиники. Поэтому прошу его разобраться с этим и скидываю все документы. Уверен, его связей хватит, чтобы стереть эту клинику с лица земли.

А еще везу Даришку сдать тест днк, чтобы у суда не возникло вопросов по поводу моего отцовства. Ведь я тоже намерен бороться за своих детей.

Глава 23

(Арховский)

Сегодня утром мне приходит повестка в суд. Все же эта ненормальная решила, что у нее есть шансы забрать дочь. Наивная. У меня на руках договор о суррогатном материнстве и скоро будет результат днк-теста. Этого достаточно не только для того, чтобы отстоять Дарину, но и забрать мою вторую дочь.

— Стеф, с твоими деньгами это не проблема, — кивает Артем. — Тем более, что у ее матери нет ни своего жилья, ни работы.

— Знаешь, Юля как-то странно себя ведет, — вспоминаю ее крики отчаяния и слезы. — Если она понимала, что ребенок изначально принадлежит не ей, к чему теперь эти истерики?

— Ничего странного. Мадам просто не в своем уме.

— Мне так не казалось за все время, что мы общались, — швыряю ручку на стол. Все равно все мысли сейчас не о работе. — И нахрена ей действительно было разводиться?

— Стеф, а ты точно уверен, что ничего к ней не чувствуешь? — прищурившись, внимательно смотрит на меня Георгиев и поджимает губы. Этот гад делает так, когда в чем-то сомневается. — Ведь ты даже до сих пор называешь ее просто Юлей.

— Да. А еще у меня в подчинении есть просто Яна, — грубо обрываю друга.

— Ну и кому ты сейчас пытаешься в уши лить? А то я не знаю, почему она просто Яна, и какого ты мнения о ее накаченных губах и сделанных сиськах. Ты же терпеть не можешь весь этот силикон. Так что, с Яной полных промах, брат. Можешь меня не обманывать. То ли дело Юленька.

— Тем, заткнись. Без тебя тошно, — тру лицо ладонями. Конечно же этот ушлый товарищ прав. Юля — совсем другое дело.

— Стефан Дмитриевич, к вам Жданов, — прерывает наш треп секретарша.

— Пусть зайдет.

В кабинет входит мой безопасник и кладет мне на стол папку.

— Вот, тут новые данные.

Вздыхаю и открываю плоды его работы. После слов Юли о том, что мои безопасники плохо работают, я все же решил перестраховаться и проверить все более основательно, тем более, что