Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

Я застонала, вцепившись в его пальто. Притянула ближе, хотя ближе уже было некуда. Он целовал меня так, будто хотел выпить до дна, забрать всю, растворить в себе.

Его язык коснулся моего — холодный, но такой умелый, такой настойчивый. Я таяла. Плавилась. Исчезала.

И в то же время где-то глубоко внутри шевельнулся страх.

Холод. Он был таким холодным. Слишком холодным для живого человека. И его сердце — я прижималась к его груди, но не слышала биения. Только тишина. Глубокая, пугающая тишина.

Я попыталась отстраниться, но он не отпускал. Его губы двигались по моей шее, оставляя ледяной след. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки — и от холода, и от удовольствия.

— Игорь, — выдохнула я. — Подожди.

Он замер. Поднял голову, посмотрел мне в глаза. В его зрачках плясали огоньки — отражение ламп в лифте. Или что-то другое?

— Что? — спросил он хрипло.

— Я... — Я сглотнула. — Мне страшно.

Он отстранился мгновенно. Отпустил меня, отступил на шаг, вжался спиной в противоположную стену лифта.

— Прости, — сказал он. Голос звучал глухо, с болью. — Прости, я не должен был...

— Нет! — Я шагнула к нему. — Не извиняйся. Я не об этом.

— А о чем?

Я смотрела на него и не знала, как объяснить. Как сказать, что мне страшно не от его поцелуя, а от того, что я чувствую? Что я готова броситься в эту пропасть, даже не зная, что на дне?

— Ты холодный, — сказала я наконец. — Очень холодный. И я не слышу твоего сердца.

Он замер.

— Ты поэтому боишься?

— Я поэтому волнуюсь. — Я подошла ближе, взяла его за руку. Холодную, как всегда. — Я хочу знать, Игорь. Прямо сейчас. Не надо ждать. Расскажи мне.

Лифт вдруг дернулся и поехал дальше. Семнадцатый этаж горел на панели.

— Подожди, — сказал он, не отпуская мою руку. — Не здесь. Пойдем в кабинет. Там я расскажу тебе все.

Я кивнула.

Двери открылись. Мы вышли в коридор, усыпанный лепестками роз — они все еще лежали здесь со вчерашнего вечера. Игорь вел меня за руку, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

В кабинете горел только торшер. Свечи со вчерашнего оплыли, но их не убрали — наверное, он хотел сохранить эту атмосферу. Я села на диван, он сел рядом. Взял мои руки в свои.

— Юля, — начал он. — То, что я скажу сейчас, изменит все. Ты должна быть готова.

— Я готова.

— Ты можешь испугаться. Можешь убежать. Можешь возненавидеть меня. Я пойму. Но я должен сказать правду.

— Говори.

Он глубоко вздохнул. И я вдруг поняла, что он не дышит. Совсем. Ни вдоха, ни выдоха. Только это движение — привычка, наверное, а не необходимость.

— Я не человек, Юля, — сказал он тихо. — Совсем не человек.

Я молчала. Внутри все похолодело.

— Я родился в 1783 году во Франции. — Он говорил ровно, без эмоций, будто читал лекцию. — В 1805 году я был обращен. Стал тем, кого люди называют вампиром.

Вампир.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, неотвратимое.

Я смотрела на него. На его бледную кожу, черные глаза, идеальные черты. На его губы, которые только что целовали меня. На его руки, которые держали мои.

Вампир.

— Я живу уже больше двухсот лет, — продолжал он. — Я не старею, не болею, не умираю. Я не могу есть обычную еду, не могу пить ничего, кроме крови. Я не выхожу на солнце — оно сжигает меня. Я сплю днем и бодрствую ночью. Я...

— Хватит, — перебила я.

Он замолчал. Смотрел на меня с такой болью в глазах, что у меня сердце разрывалось.

— Юля, — прошептал он. — Скажи что-нибудь.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать.

Вампир. Мой Игорь — вампир.

Это звучало безумно. Смешно. Невозможно. Но это объясняло все. Холодную кожу. Отсутствие сердцебиения. То, что он не ел и не пил при мне. Ночной образ жизни. Его слова о том, что он живет очень долго.

— Ты... — Я сглотнула. — Ты пьешь кровь?

Он кивнул.

— Человеческую?

— Не обязательно. Есть синтетическая, донорская. Но иногда... — Он запнулся. — Иногда приходится.

— Ты убивал людей?

Он посмотрел мне в глаза. Честно, открыто, без попытки оправдаться.

— Да, — сказал он. — Когда-то давно. В первые годы после обращения. Я не контролировал себя. Потом научился. Последние сто лет — ни одного убийства. Только доноры, только добровольцы.

Я молчала. В голове был полный хаос.

— Юля, — он сжал мои руки. — Я понимаю, если ты сейчас уйдешь. Если захочешь забыть меня. Я приму любое твое решение.

Я подняла на него глаза.

— А если я не уйду?

Он замер.

— Что?

— Если я не уйду. Если останусь. Что тогда?

Он смотрел на меня, не веря.

— Тогда... — Он запнулся. — Тогда нам придется многое обсудить. Потому что я не могу предложить тебе обычную жизнь. Я не могу выходить с тобой днем, не могу завести детей, не могу состариться рядом. Если ты останешься со мной, тебе придется принять мой мир. Со всеми его опасностями.

— А если я захочу стать такой, как ты?

Он вздрогнул.

— Юля, ты не понимаешь, о чем просишь. Обращение — это больно. Это страшно. Это навсегда. Ты никогда больше не увидишь солнца. Не будешь есть обычную еду. Будешь зависеть от крови. Это не романтика, это проклятие.

— Для тебя — проклятие?

Он помолчал.

— Для меня — да. Но если бы не это проклятие, я бы никогда не встретил тебя. И это единственное, что меня с ним примиряет.

Я смотрела в его глаза и видела там такую любовь, такую нежность, такую боль, что у меня защипало в глазах.

— Я не уйду, — сказала я твердо. — Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, справлюсь ли с этим. Но сейчас, в эту минуту, я хочу быть с тобой.

Он притянул меня к себе и обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он в мои волосы. — Спасибо, что не убежала.

Мы сидели в обнимку, и я чувствовала, как дрожит его холодное тело. Вампир. Мой вампир.

За окном светало. Ночь заканчивалась.

— Тебе пора, — сказал он тихо. — Скоро взойдет солнце.

— А ты?

— Я останусь здесь. В кабинете нет окон — я в безопасности.

Я кивнула. Встала, поправила одежду. На пороге обернулась.

— Игорь.

— Да?

— Я люблю тебя. Даже зная правду. Особенно зная правду.

Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой, которая