Затаив дыхание - Кристина Лин

"Вот мразь!" — думаю я.

Я, конечно, рада, что повеселила тебя. Но ведь все равно найду способ уйти. Да и сам ты скоро наиграешься.

А если нескоро? Что, если ему нескоро надоест? И тогда, когда он выбросит меня, как ненужную игрушку, я что буду делать?

От злости меня разрывает на части, окончательно срывая самоконтроль. Взгляд падает на вазу, стоящую на комоде возле меня. Я хватаю ее и швыряю в мужчину. Тот ловко уворачивается, и ваза разбивается о стену за ним, разлетаясь на тысячи осколков. Но мне мало. Я хочу сделать ему больно. Беру первое, что попало под руку, кажется, это рамка с фотографией, и швыряю в него. Он снова уворачивается. Но эта выходка окончательно вывела его из себя. Он подскакивает ко мне, хватает за запястья и выворачивает руки назад, заставляя меня податься вперед, упираясь грудью в его грудную клетку.

— Не смей! Ты! Чертов грубиян! — кричу ему в лицо, искаженное гневом. Рядом с этим мужчиной нужно было бы забиться в угол от страха, нужно быть покладистой и послушной, но у меня совсем не вовремя отключается контроль. Ни с кем другим, особенно таким сильным, я бы не повела себя так, наоборот, вела бы себя тихо. Но с ним все доводы здравого смысла летят к черту. Что-то странное, непонятное происходит между нами, словно магия окутывает обоих всякий раз, стоит нам оказаться близко друг от друга. Воздух вокруг электризуется, атмосфера накаляется. И мне снова хочется подчиниться, еще один раз, а потом будь, что будет.

Я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня. Наклоняется и жадно припадает к губам, закрывая мне рот. Когда я начинаю отвечать на его поцелуй, он чуть ослабляет хватку на моих руках. И я, изловчившись, вытаскиваю правую из его захвата и со всей силы отвешиваю ему пощечину. Он отшатывается от меня, потирает щеку. И я отскакиваю от него, захожу за письменный стол, который сейчас разделяет нас в качестве хоть какой-то преграды.

Мы смотрим друг на друга. Он — со злостью, я — с опаской. Кажется, что еще немного и между нами засверкают искры, так сгущается атмосфера вокруг.

— Я ведь все равно заставлю, — говорит мне мужчина обманчиво ласково. У меня мурашки бегут по коже от его обещания, тело тут же реагирует на перспективу близости с ним тяжестью внизу живота. Но есть еще разум, который всячески противится такому развитию событий.

— Ты только заставить и можешь! — рявкаю в ответ. — Ни одна женщина добровольно не придет к такому монстру, как ты!

Мужчина отшатывается от моих слов, как от второй пощечины.

— А чего ты хотела? — спрашивает с издевкой. — Цветочков и поцелуев при луне?

— А хоть бы и цветочков, — выпаливаю не задумываясь. — Я пионы люблю. — А вот это уже меня конкретно понесло.

Он делает шаг ко мне. Я осматриваюсь в поисках любого увесистого предмета, который могу швырнуть в него. Мой взгляд падает на пистолет, который лежит на столе. Хватаю его и направляю на мужчину.

— Отпусти меня, — говорю твердо. Сама я никогда не стреляла в человека. Да что там! Я вообще никогда не стреляла. И сейчас я даже не уверена, что правильно держу оружие. Но ему об этом знать необязательно. Я так зла на него, что точно смогу выстрелить и даже попасть.

Направленное на него дуло пистолета совсем не впечатлило мужчину. Он обошел стол и подошел вплотную, упираясь грудью в пистолет. Поднял руку и повернул что-то на пистолете, раздался щелчок.

— Если собираешься стрелять, то сначала сними с предохранителя, — пояснил он свои действия спокойным голосом.

Он продолжает стоять, упираясь в пистолет грудью, и при этом смотрит мне в глаза. И в его взгляде нет страха. Ничего нет, никаких эмоций. Будто ему все равно, что его сейчас могут застрелить.

— Я ведь выстрелю, — предупреждаю, надавливая на него оружием еще сильнее.

— Давай, — звучит безразличный ответ.

Я хочу спустить курок, освободить себе дорогу и вернуться домой. Думаю, что смогу. Должна, чтобы выбраться отсюда. Осталось только нажать чертов курок. Но мои руки предательски дрожат. А палец отказывается нажимать. Я не могу так. Не могу.

Максим одним ловким движением хватает меня за запястье, сжимающее оружие, дергает на себя, и я оказываюсь прижатой спиной к его груди. Он обхватывает мои руки, все еще сжимающие пистолет, своими ладонями и поднимает их.

— Вытяни руки вперед, — говорит он мне на ухо, — расставь ноги, и правую ногу немного заведи назад. — Он продолжает учить меня, а я плавлюсь от рокочущих вибраций в его голосе. Сейчас этот голос звучит не устрашающе, а как-то интимно. — Во время выстрела правой рукой слегка толкни пистолет вперед, чтобы компенсировать отдачу.

Я сглатываю от бегущих по телу мурашек. Его тепло, его запах окутывают меня, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Но, игнорируя свои ощущения, я вникаю во все, что он мне говорит, и послушно выполняю.

— Выбери цель, — продолжает шептать на ухо мой личный дьявол. И я выбираю круг мишени для дротиков, висящий на стене напротив.

— Прицелься. — Он щекочет своим дыханием мою щеку, но я игнорирую свои ощущения, стараясь думать только о мишени.

— Стреляй, — командует он. Комнату разрывает звук выстрела. И я не сразу понимаю, что сама нажала на курок. Пуля попадает в деревянную обивку, даже не задев мишень. Но тот адреналин, который струится в крови от ощущения власти, заставляет меня хохотнуть и сказать "Вау!". Тут же ощущаю щекой, как губы мужчины расползаются в улыбке.

— Еще хочу! — говорю ему с восторгом.

— Давай, — снова командует мне на ухо. И снова выстрел. Вух. Пуля задевает мишень, дротики отлетают от нее и падают на пол.

Адреналин зашкаливает, а в сочетании с его руками, которые пробираются под майку и сжимают талию, вызывают взрыв страсти, возбуждения и животного желания. Хочу еще. Но в этот момент в комнату вбегают два охранника.

— Все хорошо, — говорит им Максим через плечо, — вы свободны.

Они не заставляют его повторять, быстро выходят, закрыв за собой двери. Мужчина разворачивает меня к себе лицом. Я вижу пламя, которое бушует в его глазах. Он подхватывает меня под ягодицы, и я роняю пистолет. Тот с глухим стуком падает на пол. Усаживает меня на стол, раздвигает ноги и вклинивается между ними. Я знаю, что дальше он набросится на меня, как голодный зверь. Я вижу это по похотливому голоду во взгляде, граничащему с безумием. С ним всегда так, он словно одержимый. И у меня нет