Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

class="p1">– А кто совсем недавно охарактеризовал эту самую Ханну как ботаничку и экомаргиналку, которой приспичило ехать в Эквадор только потому, что на нее такой стих нашел?

– Да, все так, но… – Вайолет кашлянула, снова приложилась к коктейлю. – В общем, скоро он к нам придет ужинать. Когда именно – пока не знаю. Венди сообщит. Ей нужен будет свободный вечер.

Мэтт словно окаменел. Закрыл глаза, длинно выдохнул:

– Вай-о-лет.

– Венди меня поставила перед фактом, и я просто не смогла…

– Что ты не смогла?

– Она… Ты не понимаешь, насколько… каково это, когда она…

– Что – тобой манипулирует?

– Мэтти, она и так уже взяла Джону к себе жить. А мне стыдно, что я его оставила, будто мешок с одеждой в химчистке.

– Венди – выход для нас. – Мэтт заговорил с нарочитой отчетливостью, будто имел дело с несмышленым ребенком. – Ты сама не хотела, чтобы он снова оказался в приюте. Но по отношению к Эли и Уотту это несправедливо. Мы не вправе впустить в их жизнь незнакомца. Хотя бы об этом ты подумала? Уотт полгода привыкал к новой пиале; как он отреагирует на великовозрастного единоутробного брата, который ему будто снег на голову свалится? А что, если Джона не приживется у Венди? Что, если его все-таки придется отправить в приют? Как это отразится на наших сыновьях? Сама вообрази: сначала им предъявляют брата, потом этот брат куда-то девается.

– У многих детей появляются братья и сестры, и ничего. Мне было примерно столько же, сколько сейчас Уотту, когда родилась Лиза.

– Речь не о новорожденном, Вайолет. Как ты намерена объяснять детям происхождение Джоны?

– Наверняка есть специальная литература…

– О чем? О том, как представить дошкольникам внебрачного сына-подростка? – В Мэттовом голосе теперь слышался яд. – И тебе даже в голову не пришло поинтересоваться, что думает о подобных знакомствах твой муж.

– В последнее время мы почти не разговариваем. – Вайолет сама понимала: дешевенький приемчик использует. – Так вышло, Мэтт, ничего не поделаешь. Это все Венди. Извини, что я не посоветовалась с тобой. Просто… просто на меня это все обрушилось, я пытаюсь разрулить, как умею, а к тебе обращаться за каждой мелочью просто не могу.

– Зато пустить его в дом ты согласилась – глазом не моргнула.

– Венди загнала меня в угол. Что мне оставалось?

– Вероятно, загнать в угол меня. Потому что именно это ты сейчас и сделала. А ведь импульсивные решения не в твоем стиле. – Мэтт сжал в ладони стакан, уставился на дно. Качнул головой. – Ты очень изменилась, Вайолет.

Вместо того чтобы парировать: «Ты тоже» Вайолет почему-то сформулировала совсем другую фразу и тотчас ее выдала:

– Всегда сохранялся шанс, что он снова появится в моей жизни.

– Снова появится? Речь не о простом появлении, Вайолет. Он уже появился, так что проехали. Мы сейчас говорим о тебе. О том, что ты должна научиться тщательно обдумывать решения, от которых зависит благополучие нашей семьи. Нельзя разыгрывать единственную карту – «Венди есть Венди» – всякий раз, как тебе взбредет сделать что-нибудь…

– Что именно?

– Вайолет, сейчас твоя семья – это мы. Уотт и Эли должны быть у тебя в приоритете.

– Они и есть в приоритете.

– Лишь до тех пор, пока твоя сестрица не откроет рот. Тогда начинается сущий балаган. Ты распыляешься, Вайолет.

– Речь идет об одном-единственном ужине.

– Нет, это не так работает.

– В смысле?

– Все, что касается этого подростка, подразумевает долгосрочные последствия. Вот твой сын появляется у нас дома, знакомится с мальчиками. Но ведь одним ужином дело не кончится. Он живет у твоей сестры, он будет общаться с твоими родителями, он… Давай, поднапряги воображение. Неужели ты не видишь кругов, которые идут по воде от единственного брошенного камня? Подумай, чем обернется его нахождение у Венди.

Хуже всего было то, что Мэтт действительно нервничал. Говорил сердитым голосом, не следил за мимикой. До Вайолет вдруг дошло: его не столько сама ситуация пугает, сколько роль Вайолет. И последствия для ее психики.

– Но ведь нет же готовых правил, Мэтти, – почти прошептала она.

Мэтт чуть смягчился, даже удивил Вайолет, взяв ее за руку:

– Ты в порядке? Скажи честно: у меня есть поводы для беспокойства? Я не видел тебя такой пассивной с тех пор, как…

Дух противоречия проснулся моментально, заставил Вайолет отнять руку.

– С каких пор? Что же ты? Договаривай.

Пускай он скажет. Пускай вслух признает: у них уже несколько лет как разладилось, их союз дал трещину давно – задолго до появления Джоны.

Мэтт вдруг показался ей очень усталым.

– Я лишь хочу, чтобы данное событие имело на нас как на семью минимальное влияние. Ради наших детей. Ради… ради нас. Ради семьи.

– Я делаю что могу.

Они продолжали в том же духе, когда принесли закуски. Абсурдный, инфернальный, бесконечно-извечный разговор мужа с женой. Оба ели торопливо – скорей бы убраться отсюда. Только Вайолет забыла: резервируя столик, желая, чтобы их посадили у окна с видом на реку, она сказала по телефону, что у них не простой ужин, а годовщина. Сработало – вожделенный столик достался им, даром что в течение всего изматывающего матча по супружескому пинг-понгу Вайолет ни разу не глянула в окно.

– Комплимент от шефа, – пропела официантка и поставила между ними тарелку с шоколадным круассаном размером с поясную сумку. – Наилучшие пожелания по случаю годовщины.

Круассан, пышный, весь в сахарной пудре, показался им обоим гостем из прошлого.

Глава шестая

По дороге на Фэйр-Окс-стрит Лиза позволила себе размечтаться. Альтернативную реальность вообразила. Возможно ведь, что прямо в этот момент в параллельной вселенной вершится нечто аналогичное, а именно: влюбленная парочка, чьи чувства возникли еще в студенческие времена, узнает о ребенке и с этой благой вестью мчится в родительский дом будущей матери, где ждет ее, парочку, после демонстрации первого снимка УЗИ семейное торжество – шары, общий восторг, смех, игристый сидр и фейерверк.

А в реальности реальной Лиза вцепилась в руль и глядит сквозь лобовое стекло на дорогу с мрачной решимостью заключенного, которому назначили слушания о досрочном освобождении. В реальной реальности Райан притих на пассажирском сиденье, а на коленях у него неумолимо вянет букет камелий. Вот Райан тянется к Лизиной руке, вынуждая Лизу повернуться к нему. Улыбается без натянутости, и Лиза тоже приподнимает уголки рта, и это почти не стоит ей усилий, ибо вид счастливого Райана все еще радует ее. После того как Лизин тест оказался положительным, им с Райаном выпало несколько ничем не омраченных недель. Фраза «Я беременна» казалась Лизе слишком обязывающей