Потеряшки (не) от генерального - Катерина Олинская

— Тут такое дело, — мнется он. — Мы узнали, откуда именно была слита информация.

— Дай угадаю, — мрачно произношу в ответ. — Кабинет нового финдира?

— Нет. В это время в кабинете Хорошиловой, — неловко откашливается он. — В общем, там вы с Юлией Павловной…

— Можешь не продолжать, — прерываю Жданова.

Догадываюсь, о чем он пытается мне сказать. И догадываюсь не только я. Артем многозначительно улыбается, но пока не вставляет свои едкие комментарии.

Проклятье, совсем забыл про эти камеры. Не нужно было набрасываться на Юлю в ее кабинете. Благо, тогда до секса дело не дошло. Но в памяти до сих пор отпечатались ее аппетитные бедра под узкой юбкой и налитая грудь, которую я сминал прямо через тонкую ткань блузки. Она носит белье без поролоновых вставок, поэтому я чувствовал ее возбуждение, подтверждением которого были ее тихие стоны. А какие у нее сладкие губы. Так и целовал бы их до покраснения. Какого хрена все пошло по одному месту?

— Так, подожди, — вдруг доходит до меня. — Ты хочешь сказать, что в это время Юля была со мной?

— Так и есть, Стефан Дмитриевич. Дайте еще время, и мы найдем, с какого компьютера была утечка.

— Хорошо, свободен.

Я откидываюсь на спинку кресла и зажмуриваюсь. Твою ж мать.

— Но она сливала данные своему мужу, — произношу вслух, пытаясь выстроить логическую цепочку.

— Она с ним развелась, позволь напомнить. И, как мы теперь знаем, на то была еще одна причина. Ты ее тискал прямо на работе, — ржет надо мной Артем. — Под камерами.

— Прекрати.

— Ну, хорош, признайся уже, что ты в ее влюбился. Иначе стал бы Арховский игнорировать свои же правила.

— Не стал, — принимаю свое поражение.

— А что, если это действительно не она? Выходит, ты зря ее обидел.

— Она вздумала забрать у меня дочь, — напоминаю ему вескую причину моей возникшей неприязни к этой девушке.

— Послушай, я не хочу тебя ни в чем убеждать, но… Она утверждает, что ребенок не твой, а ее и ее мужа.

— Этого не может быть, у меня подписан договор.

— Позволишь взглянуть? — поджимает губы Артем.

Достаю документы и передаю их Георгиеву. Он минут пять ковыряется в них, а потом отдает мне. Разочарованно вздыхает, не найдя ничего подозрительного.

А вот у меня в груди неприятно так скребет. Я уверен, что Дарина моя дочь. И врач это подтвердила. Но что, если… Нет, бред. Это уже из рода фантастики.

— Не томи, Арховский. Вижу, что у тебя в голове шестеренки активно зашуршали, — требует Артем озвучить мои мысли.

Достаю договор на суррогатное материнство и копию паспорта из документов Юли. Подписи идентичны. Вот только этой росписью на букву “Б” Юля так и не пользовалась, насколько я успел заметить. Вызываю Яну и прошу принести все документы, которые подписывала Хорошилова.

Под пристальным и встревоженным взглядом Артема перебираю отчеты. И на всех стоит ее закорючка с буквой “Х”. Она так и не стала пользоваться новой росписью после замужества. Видимо, по привычке и чиркала прежнюю.

— Сука, — швыряю папку и все листы разлетаются по полу.

— Стеф, да подожди ты паниковать, — пытается успокоить меня Георгиев, но бесполезно. Ударяю кулаком в стену. Мечусь по кабинету, как зверь, загнанный в клетку.

— Ты спрашиваешь, что если она ни в чем не виновата? — срываюсь на друга. — Тогда и эту гребанную подпись на договоре действительно ставила не она.

— Хреново, — кивает он. — Но ты же сделал тест на отцовство?

— Сделал. И теперь сомневаюсь в его положительном результате.

— Что будешь делать? Ну, если все так, как говорит Юля, — вижу сочувствие в глазах друга.

Сажусь обратно в кресло и обхватываю голову руками. Дело дрянь.

Глава 24

— Галь, а как тебе эта вакансия? — устало тычу пальцем в монитор ноутбука. — Помощник директора.

— В маленькую конторку по откачке сливных ям? Юль, ты сбрендила? — морщится подруга. Ты на зарплату глянь. На нее и неделю не протянешь, не то, что месяц.

— Галь, я понимаю, что это я виновата в том, что ты теперь без работы. Если хочешь, можешь жить здесь, с нами. Так хотя бы можно будет не платить бешеные деньги за квартиру.

— Ну, идея неплохая, я пол зарплаты отдаю в месяц за однушку. Грабеж. Но работа все равно нужна. Мы же не собираемся контоваться так всю оставшуюся жизнь?

— Я тут подумала. Может, мне сходить к Арховскому? Ты же ни в чем не виновата. Попрошу, чтобы вернул тебя.

— Ну уж нет! Я не буду работать на того, кто крадет чужих детей, — со всей серьезностью заявляет Галочка. Лучше уж помогать откачивать чужие какашки, — отчаянно вздыхает она.

— Галя, — не сдерживаюсь я и начинаю смеяться.

— Ладно, шутки шутками, а что у тебя там по поводу суда?

— Назначен на восемнадцатое. Если честно, нервничаю ужасно. Боюсь, что Арховский может кому-нибудь заплатить, чтобы мне не отдали дочь. У него ведь не только много денег, но и связей.

— Не думай о плохом. Я уверена, что суд будет на твоей стороне. Ты мать ребенка, а он чужой дядя. Еще и рецидивист.

— Галя, остановись. Никакой он не рецидивист. Вдруг он вообще не знал, что ему отдали не его ребенка?

— Юююль, — тянет подруга. — А чего это ты его вдруг защищаешь, а? Может, ты втюриться в него успела?

— Может, и успела, — вздыхаю и отворачиваюсь к окну. А у самой слезы текут по щекам.

До сих пор мурашки по телу от воспоминаний о Стефане. Его пронзительный взгляд, горячие ладони, чистый голос, в который подмешивалась хрипотца после наших поцелуев. До сих пор помню запах его парфюма. Жаль, что Арховский оказался таким подлецом.

И только мы проговорили о генеральном, как мой телефон начинает трезвонить.

— Легок на помине, — бурчу я и сбрасываю вызов.

После всего, что он сделал и наговорил мне, нет никакого желания слышать его голос. Тем более, вряд ли он станет звонить, чтобы сказать мне что-то приятное. А его очередные оскорбления я слушать не намерена.

Однако он настойчиво набирает меня снова.

— Да ответь уже, — бросает Галя и тактично покидает кухню.

Еще секунду раздумываю, и все-таки жму на зеленую трубочку.

— Юль, ты можешь приехать в офис? Прямо сейчас, — спокойно спрашивает Арховский, словно это обычный рабочий звонок.

— Не думаю, что мне следует это делать, — не сдерживаю в голосе нотку злости.

— И все же я настаиваю. Машина ждет тебя у подъезда. Я не задержу тебя надолго, — отвечает