Бывшие. Лада с «прицепом» - Елена Грасс

— Плевала я, — резко говорит моя мама, а я смотрю на неё с удивлением. — Ты моя малышка, моя дочь, и никогда мне никто важнее тебя не будет. Только Алиса ещё. — Неожиданно гладит меня по голове ласково и прижимает к себе. — Помнишь, мой дом, где я жила до замужества с отцом? — киваю. — Конечно, это не такая квартира, как у Зотова, но на первое время, раз ты так категорично настроена… Если ты готова жить в простом, дешёвом жилье, то пусть хотя бы своё будет. Да, ты увидишь его и вряд ли будешь в восторге, но вам хотя бы будет первое время, где с Алиской голову приклонить. Да и не выгонит никто. А потом спокойно, без истерии разберёмся.

Всю ночь я не спала, переживая за переезд.

— Ну вот и всё, — говорю себе тихо, беру на руки Алиску и мысленно прощаюсь с этим домом.

Оглядываюсь по сторонам, прокручивая в голове, что ничего не забыла из важного для дочери. Кажется, ничего.

Смотрю на экран телефона в ожидании такси. Оно подъедет через пять минут, и мне нужно успеть спуститься с большим чемоданом и ребёнком вниз.

Кроме Алисы и чемодана мне нужно ещё пару сумок спустить дополнительно, но пока я не понимаю, как это сделаю так, чтобы Алису оставить в машине и подняться за ними обратно.

Водитель оказался вполне понимающим, взял у меня ключи от подъезда и поднялся сам, чтобы забрать оставшиеся сумки.

— Ключи, как вы сказали, соседке отдал.

— Спасибо, — киваю в благодарности.

Когда мы отъезжали от дома, я даже не стала оглядываться назад.

Необъяснимое чувство, но меня не покидает чувство, что я всё делаю правильно. Такое ощущение вдохновляет на будущую жизнь вне этого брака.

— Будем жить две девочки, без мальчиков, — целую дочь в нос, а она смеётся.

Подъехав к месту назначения, сначала немного теряюсь.

Двухэтажные старые кирпичные дома смотрятся очень печально по сравнению с тем, где я жила раньше.

Во дворе одна непригодная горка для катания детей, и больше ничего.

Ни огороженной территории, ни детского городка, в котором будет играть Алиса, ни консьержки на входе в подъезд.

— Вы уверены, что вам сюда? — перепроверяет, также находясь в растерянности водитель такси адрес в своём навигаторе и без стеснения косится непонимающе на меня.

Глава 23

— Да, да, не беспокойтесь. Помогите мне вытащить чемодан и сумки, пожалуйста, если вас не затруднит, — голос дрожит, хотя стараюсь вести себя довольно решительно.

Алиска тоже осматривается, крутя маленькой головкой по сторонам, и совершенно точно не понимает, что происходит.

Вижу её беспокойство, но любимая игрушка помогает отвлечь её внимание от увиденного.

На пару секунд допускаю мысль в голову, что я совершила ошибку, вырвав дочь из привычного мира, где есть комфорт и достаток, но сразу же гоню её, не позволяя проникнуть им глубже в голову и сознание.

— Всё будет хорошо, — тихо говорю себе. — Всё будет хорошо.

Даже водитель, который видел меня всего минут сорок от силы и то удивлён сменой декораций, видимо, не понимая, зачем я здесь с ребёнком.

— Говорите номер квартиры, куда нести вещи. Я помогу. А то уеду, оставите здесь и пока будете туда-сюда ходить, ещё вещи утащат… А вы ещё и с ребёнком. Тоже одну не оставишь.

— Спасибо. Я вам очень благодарна. Квартира шестнадцать, насколько я помню.

— А почему вам не помог никто? — всё-таки не удерживается в своём любопытстве.

— Мама приболела как раз. А больше и некому.

— От мужа, поди, ушла? — пока несёт чемодан, пристаёт с вопросами и лезет в душу. Киваю, но разговор не подхватываю. — Да, не многие с элитного района да в такую ж… попу, простите, поедут. Женщины сейчас предпочитают комфорт любыми средствами.

Снова киваю, но также продолжаю молчать.

Догадываясь, что я не буду рассказывать ему о себе, замолкает.

Заходим в подъезд, поднимаемся на второй этаж в потёмках.

— Хоть бы лампочку вкрутили! Не переломайте ноги, девушка, — предупреждает меня таксист.

Поднявшись на второй этаж, подхожу к квартире с номером шестнадцать и звоню в дверь.

У меня есть ключи от маминой комнаты, но замок в общей двери, как я поняла, давно поменян.

Мама, по её рассказам не была здесь с того момента, как отец перевёз её и бабушку к себе.

Она хотела забыть это место и все воспоминания о трудной жизни, поэтому без сожаления вычеркнула его из памяти, вспоминая лишь тогда, когда на год вперёд переводила деньги за коммуналку.

— Эта квартира стояла пустой лет тридцать. Я уже сбилась со счёту, не смогла посчитать, сколько я там не была. Лишь раз в год я заказывала полный клининг в нашей комнате и комнате бабули, живущей рядом. А так… Так я не ездила туда, — рассказала мне мама, вручая ключи от комнаты. — Доченька, я заставлю отца отдать тебе ключи от твоей квартиры! — злилась всегда спокойная мама — Если он обещал её тебе, обязан отдать. Мы покупали её специально для тебя когда-то!

— Не унижайся. Ты же знаешь, он упрям как баран, и не переступит через свою гордость. Да и сама я туда не хочу, мама. Не надо, не проси ключи. Обещай, что не будешь с ним из-за меня ссориться.

Звоню в дверь, замирая в ожидании.

Алиска крутится рядом, рассматривая с интересом обстановку, в которой впервые оказалась.

— Мама, а где мы? — смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Доченька, сейчас мы попадём в квартиру, и я тебе всё расскажу. Хорошо? — кивает соглашаясь.

Через несколько минут слышу, как открывается замок.

— Проходите, проходите, девочки, не стесняйтесь, — передо мной стоит совсем не старенькая женщина, не бабуля, а вполне себе молодая женщина лет пятидесяти.

Она одета в цветастый халат и фартук, об который прямо сейчас вытирает руки.

Несколько пятен на нём наталкивают на мысль, что она так делает постоянно.

— Простите, — смотрю на номер квартиры. — Я… наверное, ошиблась. Тут должна проживать старушка…

— Ну чего встала как вкопанная? — женщина словно ждала нас. — Давай мне девочку, я возьму её, а ты тащи сумки и чемодан, — кивает вглубь квартиры. — Бабуля эта, про которую твоя мать говорила, померла уже как несколько лет. Я теперь здесь. А мамка твоя была вчера. В соплях, правда, вся, но приехала проконтролировать, чтобы вещи доставили в комнату. Видишь, мамы какие! — поднимает палец вверх, продолжая болтать. — Ради детей со смертного одра, чтобы помочь встанут.

Она разговаривает со мной, словно знает меня не первый день. Ну и