Маска честности - Анна Роквелл

1 июля. Четверг

Вот и настал второй месяц лета. А вместе с ним и нестерпимая липкая жара. Я вновь практически не выходила из квартиры, только в этот раз исключительно из-за погоды. Дома спасал кондиционер. Наплевать на счета за электроэнергию!

И это еще повезло, что в нашем районе электричество было. Как говорили в новостях, из-за непривычно высоких температур энергосети не справлялись с нагрузкой. Даже в офисе Оливера случилось ЧП: сломалась система центральной вентиляции. Никакие открытые окна не спасали, так что всех распустили по домам.

Если честно, было очень странно вернуться из университета и найти своего вечно работающего парня готовящим ужин. Было странно и приятно! В кои-то веки не только я стояла у плиты. Хотя, если честно, в такую жару есть совсем не хотелось.

– Саманта! – поприветствовал он меня, не отрываясь от готовки. – Ты рановато. Я еще не успел доделать салат.

– Ничего не хочу, – слабо отозвалась я. Мне было так плохо, что казалось: вот-вот – и в обморок упаду.

– Боже, ты ужасно выглядишь! – воскликнул Оливер, подняв на меня глаза. – Такая бледная. Поймала тепловой удар?

Я вяло пожала плечами и с трудом доползла до барного стула.

– Срочно в душ, – велел Мерфи. Во взгляде читалась тревога. – Посиди под прохладной водой. Должно стать лучше. Только прохладной, а не холодной! Не хватало еще словить остановку сердца.

– Я молода! Какая остановка! – Силы на возмущение у меня нашлись.

– Резкому переохлаждению все возрасты покорны. Все! Иди, а я пока закончу.

* * *

Душ правда привел меня в чувство.

Я вытирала волосы и собиралась выйти, когда услышала голос Оливера. Он разговаривал по телефону на повышенных тонах. И когда я поняла, с кем именно, мои ноги буквально приросли к полу.

– Да, купил. Да, на сегодня, – холодно говорил он. – И денег на первое время дал. Да, Джуди, вот такой я отвратительный человек! Ужасный и кошмарный дядя, который любит племянника и готов помочь в любой момент. Угу. Угу. Все так. И про это я знал. Каков подлец, ха! – Сарказм так и сочился из его фразы. – Ты сама виновата, что Райан сбежал, как только подвернулась такая возможность. Он теперь совершеннолетний! Может делать все, что ему заблагорассудится. Ему захотелось вернуться в Америку – я помог. А со стипендией и стажировкой он и сам справился. Что? Ты не знала? Ну откуда тебе знать! Тебе он писем из интерната не писал. Можешь кричать сколько хочешь – парень улетел и не вернется. Нет, я не скажу тебе куда. Думаешь, я не знаю, что ты примчишься в тот же миг, вцепишься в него своими когтистыми лапами и утащишь назад, размахивая кожистыми крыльями.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Ну не знаю, а по мне, очень даже смешно. – В голосе звучала нескрываемая издевка. – В любом случае нам больше не о чем разговаривать. Я на тебя больше не работаю и помогать тоже больше не буду. Если парень хочет учиться в Колумбийском – он будет. Да, даже если ты подергаешь за ниточки и отберешь его стипендию. Да, я. Что? У меня не хватит денег? Ха! Иди на хрен, Джуди.

После этих грубых слов Оливер, вероятно, отключился.

А я все еще стояла в ванной.

Дышать тяжело. Грудь сдавило. Кровь громко стучала в ушах. Мне было страшно. У меня начиналась паническая атака.

Райан. Будет. Учиться. В. Колумбийском.

3 июля. Суббота

Честно, я не ожидала, что новость об учебе Райана в моем же университете так выбьет меня из колеи. Последние пару дней я плохо спала, была рассеянная и нервная.

От Оливера перемены в моем состоянии не укрылись, но на его расспросы уже был заготовлен ответ: «Скоро тесты. Я еще многое не повторила. Я переживаю». Это объяснение его вполне удовлетворило, и он от меня отстал.

А я тем временем продолжила изводить себя вопросами.

А вдруг мы встретимся? А что я ему скажу? А что, если Оливер пригласит Райана домой? Почему я не подумала об этом раньше? Почему не обсуждала это с Бетти?

Боже, Саманта, ты такая тупица!

В итоге к субботе я себя так измотала, что решила прибегнуть к старому доброму способу «заземления».

* * *

– Оливер, ты ничего во мне не замечаешь? – невинно поинтересовалась я.

Я вернулась домой уже пару часов назад, но до сих пор не дождалась от бойфренда никакой реакции. Он продолжал сидеть на диване, уткнувшись в ноутбук, ровно так же, как утром, когда я уходила.

После моего вопроса Оливер наконец отвлекся, потер лицо руками и посмотрел на меня. Смотрел пристально и долго. Даже чересчур долго.

– Ты перекрасила волосы, – осторожно сказал он.

– Ага, – улыбнулась я, подсаживаясь к нему.

– Зачем?

– Просто так, – пожала я плечами. – Розовый мне надоел.

– А мне нравился. Был более натуральным.

– Более натуральным, чем синий? – удивилась я. – Мы же вроде в реальном мире, а не в аниме.

– Ну в смысле, он был таким светлым… Почти соломенным…

– Да, потому что краситель быстро вымывался, совсем не держался в волосах. А знаешь, сколько стоил каждый поход! Мне надоело выбрасывать деньги на ветер. Вот решила попробовать что-то новенькое.

Оливер безразлично хмыкнул.

– И это все, что ты заметил? – Его реакция, разумеется, меня задела, но я хотела дать ему шанс исправиться.

– Волосы стали короче? Кажется, до этого они были чуть ниже ушей.

– А еще-е-е-е? – нетерпеливо протянула я, пододвигаясь еще ближе.

– Не знаю. – От моего напора Мерфи занервничал.

– Нос! Я проколола нос! – Я сдалась. – Правда классно блестит? Мне идет?

Судя по выражению лица Оливера, он хотел ответить «да», но в последний момент решил быть честным:

– Не очень. На мой взгляд, раньше было лучше.

Моя улыбка потухла. Разумеется, Мерфи это заметил.

– Сэм, не обижайся! Мне никогда такое не нравилось. И я искренне считаю, что все это тебе не нужно – ты и так красивая.

– Ты никогда этого не говорил… – Я совсем приуныла и отодвинулась от него в противоположный угол дивана. – Почему ты никогда не говорил?

– Эм… ну… – Оливер растерялся. – Тогда… Я удивился твоим переменам, но так был рад встрече, что не придал пирсингу и татуировкам большого значения. К тому же если б я сказал, что бы изменилось? Сводить ты бы их точно не стала, да я бы и не просил. Все же твое тело – твое дело. А все это время ты особо ничего в себе не меняла. И я подумал, что… – он замялся, подбирая слова. –