Долгий путь домой - Елена Алфеева

к тому, куда его носом каждый день тычут. А тут ты ласковая с ними да пригожая. Вот старый осёл и решил, что ты не против, и, вроде бы даже, и за. Только ради приличия притворяешься недоступной. Он рассудил своей дурьей башкой, что если поднажать на тебя, слегка, то ты рухнешь в его объятия с большим восторгом.

Меня мутило от отвращения. Но я, все же, хотела дослушать до конца. Яга замолчала и выжидательно смотрела на меня.

- Дальше, что было?- спросила я.

- А дальше, этот обглодыш, так увлёкся своей идей альфа-самца, которому должны принадлежать все самые лучшие самки, что не понял, что сопротивляешься ты по настоящему, а не притворно. А когда понял, что натворил, решил продолжить до конца. Думал раз уж теперь наказания не избежать, так хоть удовольствие получит, всё какое возможно. А тут как раз, женушка его объявилась. Уж она-то, глаз с него не спускала, за каждым шагом следила. У неё давно всё готово было. Только и ждала, когда муженёк её решиться на преступление. И тут на сцене внезапно появляется обманутая жена. Пострадавшая сторона, как ты понимаешь. Она перед ним спектакль, как по нотам, разыграла. Она, конечно, обманутая, но преданная. И за мужа своего всегда вступиться. От распутных девок любимого своего избавит. И негодяек малолетних, накажет, чтобы приличных мужчин в соблазн не вводили.

Я вышла из дверей избушки словно пьяная. Я правильно поняла, что это родственница моя со стороны отца? Позавидовала молодости? Да как такое в голове уместить? Я сама не раз с грустью смотрела на себя в зеркало, замечая морщинки. Но что бы ненавидеть весь мир потому, что время не остановить… Хотеть себе чужую жизнь, потому, что ты себе кажешься более достойной той, чужой, жизни? И не просто тихонько завидовать и ненавидеть, как делают, возможно, многие люди, а плести настоящие интриги? Какая нечеловеческая сила ненависти должна владеть умом, чтобы отвергнуть все нормы добра и зла? И мстить собственной родственнице, плоти от плоти, крови от крови за то, что она моложе и красивее. Вот такие повороты в жизни бывают. Я старалась дышать ровно и глубоко. Как же тошно!

- На, вот,- хозяйка присела рядом со мной на крыльцо, и протянула мне кружку.

Я осторожно пригубила питьё. Это была теплая приятная жидкость с мятно-медовым привкусом.

- Это травка успокоительная,- сказала она,- Ты не горюй. Пей потихоньку. Потом вот сходи к колодцу, умойся, слёзы свои утри.

- Это она меня разбойникам отдала?- хрипло спросила я.

- Она,- кинула хозяйка,- Не зря же она из жреческого рода. Кое-что знает и умеет. Знала, как от тела избавится.

- Из жреческого?- удивилась я.

- Конечно. Ты же не думаешь, что пепеньке твоему повезло, и он случайно себе царскую дочку в жены получил? В лотерею выиграл? Он сильный волхв был, из древнего рода. Одно его подвело, излишняя любовь к сестре. Не смог разглядеть опасность.

Она сжала пальцами моё плечо и вернулась в дом.

Я даже не замечала, что по моим щекам текут слёзы. Это не были слёзы жалости к себе. Это были слёзы грусти о чужих грехах, когда люди разрушая себя, разрушают всех вокруг.

Ко времени пробуждения Артёма, я уже успокоилась и привела себя в порядок. Мы позавтракали. Я не ощутила вкуса еды и не поняла, что мы ели. Наверное, это из-за того, что была расстроена услышанным от бабы Яги, потому, что завтрак в предыдущей избушке мне показался очень вкусным.

Перед нашим уходом хозяйка избушки подарила мне простенькое колечко из белого металла.

- Возьми колечко,- сказала она,- это тебе всем твоим потомкам защита от колдовства. Ни кто вас не одолеет, пока сами достойны будите.

- Спасибо тебе,- поблагодарила я дрожащим от слёз голосом.

- Будет… Будет, тебе,- она похлопала меня по руке,- Идите, путь открыт.

18 глава

Я брела по незнакомой местности. В уши противным верещанием лился непонятный звук. Меня это прилично подбешивало. Ужасно хотелось в туалет. Я остановилась, присела прямо на дорожку и… теплая жидкость полилась по моим ногам… Что за?!... Сон?

Сон. Я осознала, что возмущение неправильностью происходящего заставило меня проснуться. Ну, не совсем проснуться, а постепенно выйти из забытья. Сначала я ощутила боль в голове, которая тяжеленным каменным обручем сдавливала мой бедный череп. Потом пришли болезненные ощущения своего тела, в котором болела каждая жилка, а кожа, казалось, горела нестерпимым огнем. Ровный низкочастотный гул, разрывали противные скрежещущие звуки. Я повернула голову на этот звук. Глаза открыть не получалось. Во рту было сухо, а губы назойливо тянула корка, которую очень хотелось содрать. И пусть даже кровь потечет, зато в рот попадет хоть какая-то жидкость. Попробовала пошевелиться и мне это удалось. С нескольких попыток и сжала и разжала пальцы рук и ног. Превозмогая боль, повернулась на бок и затем встала на четвереньки. Меня что-то крепко держало за волосы. По ощущениям я находилась на пляже, и мои волосы замыло водой и песком. Я чуть сильнее потянула волосы, они с трудом, но всё же, подчинились мне. Я осторожно присела не пятки. Голову накрыла новая волна боли, во рту стало горько от желчи и готовой вот-вот начаться рвоты. Я замерла и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, пытаясь унять тошноту. Потихоньку попыталась ощупать своё лицо. С волос сыпался песок и доставлял дополнительные неприятные ощущения. Я аккуратно собрала волосы и заплела косу. Глаза открыть не удавалось. Сердце билось редкими тяжелыми ударами, болезненно отдававшимися в ушах. Липкое мерзкое чувство первобытного животного ужаса расползалось под кожей. Нестерпимо хотелось пить. Где же я оказалась? Что за гадость со мной приключилась, что я оказалась в таком жутком состоянии? Так стоп. Потом поплачу. Если жива останусь.

Я прислушалась к окружающему меня пространству. Теперь я была совершенно уверенна, что находилась на берегу моря, или даже океана. Был слышен ровный гул больших волн накатывающих на берег. Неподалеку от меня какие-то морские птицы устроили крупную потасовку, и птичьи вопли разносились довольно далеко и… возможно, отражались от скал, потому, что мне слышалось эхо. Никаких признаков присутствия людей я не услышала.

Осторожно, на четвереньках, поползла в ту сторону, где должна быть вода. Мне совершенно необходимо размочить толстую корку, покрывающую мои глаза и не позволявшую разлепить веки.

Ползла я не очень долго, прежде чем поняла, что до воды мне не добраться. Берег постепенно становился каменистым,