Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

Он отвел взгляд.

— Я отвез тебя. Ты уснула у меня на плече, и я решил не будить.

— Ты отвез меня? Но как? Ты же не можешь...

— Могу, если очень осторожно. — Он улыбнулся. — У моей машины тонированные стекла. Солнце еще не взошло. Я успел.

Я кивнула. Логично.

— Игорь, — сказала я. — Ты вчера рассказал мне правду. Но я чувствую, что это не все. Ты что-то скрываешь.

Он замер.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я чувствую. — Я прижала его руку к своей груди. — Здесь. Я знаю, что есть что-то еще.

Он молчал долго, очень долго. Потом вздохнул.

— Ты права, — сказал он тихо. — Есть кое-что еще.

— Что?

Он подошел к дивану, сел, жестом пригласил меня сесть рядом. Я села, взяла его за руку.

— Юля, — начал он. — То, что я скажу сейчас, может быть страшнее того, что ты уже знаешь.

— Я слушаю.

— Я не просто вампир. Я... — Он запнулся. — Я принадлежу к древнему роду. Очень древнему. Мы не такие, как другие. Мы сильнее, быстрее, опаснее. И у нас есть враги.

— Враги?

— Другие кланы. Охотники. Те, кто хочет уничтожить нас. — Он сжал мою руку. — Пока ты со мной, ты в опасности. Они могут узнать о тебе. Могут использовать тебя, чтобы добраться до меня.

У меня похолодело внутри.

— Ты поэтому не хотел начинать отношения?

— Да. — Он посмотрел мне в глаза. — Я не имел права втягивать тебя в это. Но я слаб. Я не смог устоять.

Я молчала, переваривая информацию.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь мы должны быть осторожны. Очень осторожны. Я буду защищать тебя. Но ты должна знать: если ты захочешь уйти, я пойму. Я даже помогу тебе исчезнуть, сменить имя, начать новую жизнь. Чтобы они не нашли.

— А ты?

— А я останусь здесь. Буду ждать. Всегда.

Я смотрела в его глаза и видела там такую боль, такую любовь, такую готовность отпустить меня ради моего блага, что у меня защипало в глазах.

— Дурак, — сказала я. — Глупый, древний вампир. Я никуда не уйду. Слышишь? Никуда.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Нежно, осторожно, благодарно.

— Я люблю тебя, Юля, — прошептал он.

— Я знаю. И я тебя.

Мы сидели в обнимку, глядя на ночной город. За окном горели огни, где-то внизу шумели машины. А здесь, на семнадцатом этаже, было тихо и безопасно.

— Игорь, — сказала я вдруг.

— Ммм?

— А ты можешь показать мне свои клыки?

Он рассмеялся — впервые таким искренним, живым смехом.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что ты не врешь.

Он улыбнулся, приоткрыл рот — и я увидела. Два острых клыка, белоснежных, идеальных. Они выдвинулись чуть вперед, делая его улыбку хищной и пугающей.

— Красиво, — выдохнула я.

— Ты первая, кто так говорит.

— Просто остальные, наверное, в панике убегали.

— Наверное.

Я протянула руку и осторожно коснулась клыка пальцем. Острый. Как бритва.

— А ты можешь... — Я запнулась. — Можешь укусить меня? Не по-настоящему, просто...

— Нет. — Он покачал головой. — Не проси. Если я укушу тебя, даже легонько, я могу не остановиться. Твоя кровь пахнет... невероятно. Я с трудом сдерживаюсь каждый раз, когда ты рядом.

— Пахнет? — удивилась я.

— Для вампира запах крови — самый сильный наркотик. А твоя... — Он закрыл глаза, глубоко вдохнул. — Твоя пахнет жизнью. Силой. Чем-то древним. Я не знаю, почему, но ты особенная.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Особенная. Для него — особенная.

— Игорь, — сказала я. — Что бы ни случилось, я с тобой. Запомни это.

Он кивнул и прижал меня к себе крепче.

Мы просидели так до утра. А когда за окном начало светать, он проводил меня до лифта и поцеловал на прощание.

— До завтра, — сказал он.

— До завтра, — ответила я.

Лифт унес меня вниз. А я думала о том, что моя жизнь превратилась в сказку. Страшную, опасную, но самую прекрасную сказку на свете.

И я не хотела просыпаться.

Глава 15

Неделя пролетела как один долгий, странный сон.

Мы встречались каждую ночь. Сидели в его кабинете, пили кофе (я пила, он смотрел), разговаривали обо всем на свете. Он рассказывал мне о своей жизни — той, давней, человеческой. О родителях, о брате, который умер от чумы, о девушке, которую любил до обращения. Я ревновала к этой девушке, умершей два века назад, и сама смеялась над своей глупостью.

Он учил меня французскому — тому самому, старинному, на котором говорили в восемнадцатом веке. У него был красивый акцент, мягкий, певучий. Я слушала и таяла.

Но чем ближе мы становились, тем сильнее мне хотелось нормальных, человеческих отношений. Не только ночных встреч в пустом офисе. Хотелось погулять днем, под солнцем, как все нормальные пары. Сходить в кино, в кафе, в парк. Просто подержаться за руки при свете дня.

И в пятницу я решилась.

— Игорь, — сказала я, когда мы сидели на диване, глядя на ночной город. — А давай в субботу встретимся днем?

Он замер. Я почувствовала, как напряглось его тело.

— Днем? — переспросил он осторожно.

— Ну да. — Я повернулась к нему, заглянула в глаза. — Выходной. Погода хорошая. Сходим в парк, погуляем, поедим мороженого. Как нормальные люди.

Он молчал. Слишком долго молчал.

— Игорь? — позвала я.

— Юля, — начал он медленно. — Я не могу днем.

— Почему? Из-за солнца? — Я знала, что вампиры не выносят солнечного света, но надеялась, что есть исключения. В фильмах же показывают, что некоторые могут...

— Да, из-за солнца, — перебил он. — Я не могу выходить на солнце. Оно убивает меня.

— Совсем? — Я чувствовала, как внутри закипает разочарование. — Даже если надеть плотную одежду, шляпу, солнцезащитный крем...

— Юля. — Он взял мои руки в свои. — Солнце не просто неприятно для меня. Оно смертельно. Через несколько минут кожа начнет гореть, через полчаса я превращусь в пепел. Это не шутка.

Я смотрела на него и видела, как в его глазах мелькает боль. Но обида уже поднималась внутри, заглушая сочувствие.

— Тогда, может, в кино? — предложила я. — Там темно, солнца нет. Или в торговый центр? Там тоже закрытое помещение.

— Юля...

— Что «Юля»? — Я высвободила руки. — Я просто хочу провести с тобой время днем! Как нормальная пара! Мы не можем вечно сидеть в этом офисе!

— Я знаю, — тихо сказал он. — И мне жаль. Но я не могу дать тебе нормальных отношений. Я говорил это с самого начала.

— Ты говорил, что не можешь выходить днем.