Отраженная реальность - Тери Нова

выровнялась, но шрамы от многочисленных ударов на ней не исчезли. Мы оба носим с собой доказательства необходимости существования такой организации, как «Стикс», жаль только, что я был слишком слеп к подсказкам, так же, как и Розмари, которая сейчас идет по намеченному мною пути, наивно полагая, что сама его выбрала.

Прошлое…

– Выглядит дерьмово, – говорю, глядя на Тома, вернувшегося в камеру рядом с моей. Его лицо сильно опухло и кровоточит, он держится за стену, чтобы дойти до койки, и сразу же падает на нее, издавая громкий стон. – Эй, хотя бы приведите гребаного врача, вы, уебки! – Мой раздраженный крик остается без ответа.

Это уже второй раз за неделю, когда мне приходится не спать, проверяя, дышит ли брат. Сиплое прерывистое дыхание однозначно свидетельствует о сломанных ребрах. Мои собственные уже почти зажили, а значит, грядет мой черед выходить на ринг.

– Прости меня, Хайд, – произносит он ближе к утру, звук такой тихий, что поначалу кажется, что это галлюцинация, вызванная недосыпом, но, когда поворачиваю голову, в темноте камеры ясно виден слабый блеск в глазах Тома.

– Ты ни в чем не виноват, мы выберемся отсюда, держись! Сегодня я попробую изучить больше, пока буду надирать чью-нибудь задницу.

– Нам не уйти живыми, посмотри на меня, – говорит он почти обреченно.

– Да заткнись, бывало и хуже, – свирепо бормочу, усаживаясь на кровати и проводя руками по лицу, чтобы взбодриться.

Я не собираюсь обвинять его в глупости и неосмотрительности только потому, что он пропустил жучок, из-за которого мы попали в засаду, потеряв пути отступления, и оказались запертыми здесь, в чертовой имитации гладиаторских поединков. Возможно, все наше подразделение давно разбито из-за одного необдуманного шага, но у нас нет ни сил, ни времени на споры и рефлексию, я должен вытащить брата до того, как кто-нибудь прикончит его или меня однажды в вечер боя.

– Вот, тебе нужна вода, – подойдя к решетке, протягиваю руку как можно дальше, передавая железную кружку и смоченные бинты. Том приподнимается, чтобы встать, но я останавливаю. – Не надо, просто бери! И отлеживайся, пока они будут сосредоточены на мне.

Около трех недель назад наша операция в Ливийской пустыне пошла под откос, и с тех пор я не видел солнечного света, а все, о чем мог думать, – выживание. Мы очнулись уже запертыми здесь, два дня без еды и воды, череда избиений и пыток электрическим током, после которых нас поодиночке вытащили в белое помещение, выложенное плиткой, где полили из шланга с убойным напором. К концу первой недели сухой хлеб и пресная еда стали нормой, не то чтобы во время миссий мы не питались как попало, но даже вода здесь кажется другой, будто медленно отравляющей тело и разум.

А потом пришел он – человек в сшитом на заказ костюме, и бетонные стены смежной камеры пропитались терпким запахом дорогого одеколона. Он говорил пафосно, рассказывая о преимуществах дерьма, которым они тут занимаются. Я почти не слушал, молча пялясь в стену перед собой, пока другой человек не вошел в соседнюю камеру и не прижал Томми лицом к полу, приставив пистолет к его голове. Угроза моей жизни была пустым словом, но его всегда казалась ценней, я и так слишком облажался, вовремя не сообщив о тирании Маршалла, из-за чего чувство вины уже давно прогрызло путь в мой череп.

Незатейливая мотивация, и вот я уже стоял ослепленный софитами в одном из четырех углов подпольного ринга с каменным полом и ликующей толпой, выкрикивающей на ходу выдуманные клички. В других углах стояли еще трое парней, один из которых был смутно мне знаком (мы вместе служили, когда только начинался мой путь в армии). Простые правила – один выживший, трое смертников, и единственная дверь для выхода из клетки.

– Промой раны насколько возможно, я попрошу привести врача, – в ответ на мое указание Том делает несколько глотков, после чего все так же со стонами принимается за работу. А я просто сажусь обратно на свою койку в ожидании охранников, что отведут меня на арену.

Вызов врача, выбор еды и даже женщин – привилегия победителей, но только в том случае, если они соглашаются на два шоу за вечер. Это шесть противников, трое из которых могут взять с собой оружие. Дерьмовый расклад для дерьмового вечера, но я не могу отказаться, ведь если какая-то из ран моего брата окажется слишком серьезной, он может умереть. Я не могу это допустить, даже если для спасения его жизни придется погибнуть самому. Уверен, он поступил бы так же.

Дверь с лязгом открывается, слабый поток прохладного воздуха проникает внутрь.

– Вставай, ирландец! – со смешком приказывает охранник. – Сегодня для тебя особенное меню.

– Ему нужна медицинская помощь, – поднимаясь на ноги, киваю головой в сторону Тома, он снова отключился от болевого шока.

Уверен, что сукин сын, держащий автомат, слышал меня и раньше, просто проигнорировал просьбу. Когда-нибудь я выпотрошу его прямо здесь, мне просто нужно убедиться, что мы сможем выбраться, тогда он и все причастные умрут.

– Пойди и добудь ее, ты знаешь правила.

Меня выталкивают в коридор, дверь за спиной закрывается, свет постепенно становится ярче по мере приближения к арене. Гул толпы уже вибрирует в воздухе, отражаясь от стен; обычно я предпочитаю смотреть прямо перед собой, уставший от однообразия, но теперь нужно собраться и вычленить любую погрешность в отлаженной системе, найти брешь и воспользоваться ею, пока не стало слишком поздно.

– Наш несравненный чемпион и новый обладатель первого места в турнирной таблице! – выкрикивает голос из динамиков. – Восемь безупречных боев, два чистых убийства одним ударом и головокружительный успех у наших поклонниц! Поприветствуйте ирландского красавчика Мистера Хайда[4].

Прозвище, которое я ненавижу, как нельзя кстати отражает темную натуру и ту часть личности, от которой мне не терпится избавиться. Взгляд скользит по залу и охранникам, софиты слепят, но я стараюсь как можно детальней рассмотреть все вокруг. Дойдя до турнирной таблицы, стискиваю кулаки.

– Блять, Томми.

Он опустился на три позиции и теперь достиг красной черты, ниже которой только смерть. Помимо очков за победу здесь присуждают баллы за каждый нанесенный или пропущенный удар, а судя по лицу брата, его хорошенько отделали прежде, чем он собрался и добил своих противников. Если не приведу врача, будет только хуже.

Моя челюсть плотно сжимается, все мышцы приходят в движение, начинаю разминаться прямо на ринге, жалея, что потратил драгоценное время впустую, созерцая страдания Тома. Он прав, если бы не тот жучок, нам не пришлось