Фиалковый роман - Манна Небесная

неумолим. Он буквально вытолкал Алевтину в коридор.

— Чтобы духу твоего здесь не было! И не вздумай приближаться к похоронам! Дверь захлопнулась перед её носом. Она осталась одна в холодном коридоре морга.

Мир снова перевернулся. Только что она была под защитой Сергея, а теперь она — «грязь», которую прогнали от тела человека, который единственный отнёсся к ней по-человечески. Она медленно сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Что ей теперь делать? У неё не было ничего. Ни дома, ни денег, ни будущего.

Квартира Сергея больше не была её крепостью — он принадлежал семье его брата, которая её ненавидела. Её ребёнок, ребёнок Андрея, остался без какой-либо поддержки ещё до рождения. А она осталась одна против всего мира, беременная и сломленная горем. Единственный человек, который был отцом её ребёнка и мог бы ей помочь — Андрей — стал её врагом.

Алевтина сидела на холодном полу и смотрела в пустоту перед собой. Ответа на вопрос «что делать?» не было. Впереди была лишь пугающая неизвестность и ледяное одиночество.

Дрожащими руками она достала из кармана телефон. Кому звонить? В полицию? Смешно.

Её палец сам нашёл знакомый контакт.Вика. Единственная, кто мог не осудить. Гудки тянулись бесконечно долго.

— Алло? Алевтина? — голос Вики в трубке звучал удивлённо и немного встревоженно.

— Вика... — её собственный голос был хриплым шёпотом. — Приезжай. Пожалуйста. Мне нужна помощь.

Вика не стала задавать лишних вопросов. Она поняла всё по одному этому слову.

— Я сейчас буду. Сиди на месте и никуда не уходи. Я тебя заберу.

Через полчаса у морга остановился тёмный внедорожник. Вика выскочила из машины, на ходу кутаясь в дорогое пальто. Она молча обняла Алевтину, помогла ей дойти до машины и усадила на пассажирское сиденье. В салоне пахло кожей и дорогими духами — запахом другой, благополучной жизни. Вика подала Алевтине бутылку с водой:

— Попей,тебе нужно успокоиться, собраться и рассказать,что случилось...

— Вика... они меня выгнали, — прошептала она, глядя в темноту за окном невидящим взглядом. — Кто? Андрей? Я так и поняла по твоему голосу. — Он... он был как зверь. И она... Екатерина. Она была там, представляешь? В свадебном платье! Они приехали опознавать его... для них это была формальность! А я... я даже не смогла его увидеть! Я не попрощалась! — её голос сорвался на крик, а из глаз хлынули слёзы.

Вика крепче сжала руль и бросила на подругу сочувственный взгляд.

— Тише-тише... Не надо сейчас об этом думать. Он бы хотел, чтобы ты жила дальше. — Но как?! Как мне жить дальше?! Он мёртв! А его брат... отец моего ребёнка... он меня ненавидит! Он сказал... он сказал, чтобы я даже не приближалась к похоронам!

Вика вздохнула :

— Андрей сейчас не в себе от горя и злости. Он винит тебя во всём, потому что так проще всего. Но это пройдёт. А пока тебе нужно быть сильной. Ради себя и ради малыша.

Алевтина закрыла лицо руками и разрыдалась уже в голос.

— Мы едем за твоими вещами, — твёрдо сказала Вика, заводя двигатель. — Соберём всё необходимое из квартиры Сергея и поедем ко мне домой Мама будет только рада помочь. Алевтина молчала, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. Она не могла спорить. У неё просто не было сил. В квартире Сергея всё было пропитано его присутствием.

Вика действовала быстро и чётко, словно организовывала очередной светский раут. Она помогла собрать одежду, туалетные принадлежности, а из кабинета Сергея Алевтина забрала самое важное — свой ноутбук и учебники. Уже укладывая вещи в сумку, Алевтина заметила на полке за книгами пухлый конверт. Внутри оказалась пачка денег — крупные купюры, перевязанные резинкой. Видимо, Сергей откладывал их на что-то.

— Возьми их, — тихо, но настойчиво сказала Вика, заглянув ей через плечо. — Не глупи. Это не кража. Это необходимость. У тебя будет ребёнок, Алевтина. Эти деньги пригодятся для малыша. Считай это последним подарком от него.

Алевтина посмотрела на деньги, потом на Вику. В глазах подруги не было ни капли осуждения, только твёрдая уверенность. Она взяла конверт и сжала его в руках.

Вика увезла её к себе домой в особняк на Рублевке, оставив позади холодные стены морга и ледяную ярость Андрея.

Впереди была неизвестность, но впервые за этот ужасный день Алевтина почувствовала, что она больше не одна.

Утро принесло не облегчение, а новый удар. Ночь для Алевтины была не отдыхом, а вязким, чёрным кошмаром. Она проваливалась в тяжёлое забытьё, где снова и снова видела Сергея. Он уходил от неё по длинному коридору, а она бежала за ним, кричала его имя, но её голос тонул в ватной тишине. Он не оборачивался.

Она просыпалась в холодном поту, с ощущением, что потеряла его заново. Проснувшись, Алевтина огляделась и не сразу вспомнила,что Вика ее вчера привезла к себе. В доме стояла тишина. Вика, видимо, ещё спала.

Дверь спальни тихо скрипнула, и на пороге появилась Лиза — мать Вики. В руках она держала поднос с чашкой чая и бутербродами. От неё пахло дорогим парфюмом и утренним кофе.

— Проснулась? — её голос был мягким, почти материнским. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. — Выпей чаю, милая. С лимоном. Тебе нужно поесть.

Алевтина села на кровати, обхватив колени руками. Она была благодарна за этот простой жест заботы.

— Спасибо... — прошептала она.

Лиза присела на край кресла у окна, сложив руки на коленях. Она смотрела на Алевтину с сочувствием, но в её глазах читалась и какая-то отстранённая строгость.

— Какая трагедия... Сергей был замечательным человеком. Мы все скорбим. Она помолчала, подбирая слова. — Но, Алевтина... я должна с тобой поговорить. Это очень деликатный момент. Алевтина напряглась, отпивая горячий чай. — Я понимаю, что ты сейчас раздавлена горем. Но жизнь продолжается. И нужно смотреть правде в глаза. Вика — моя дочь. Она из хорошей семьи, у неё впереди блестящее будущее. А ты... ты сейчас одна. И ждёшь ребёнка. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Пока Сергей был жив и прикрывал тебя своим именем, всё было иначе. Вы были парой в глазах общества. Это было... приемлемо. Но сейчас всё изменилось. Ты осталась одна. И происхождение ребёнка... оно неоднозначно.

Слова били наотмашь, но Лиза произносила их с вежливой улыбкой.

— Пойми меня правильно. Я не могу