Потеряшки (не) от генерального - Катерина Олинская

площадке. Пожалуйста, — невольно пускаю слезу. Нет, из меня плохая актриса. Я не умею играть на чувствах. Мои слезы настоящие. Как и боль, которая разрастается у меня в груди от того, что мой ребенок не со мной.

Замечаю сомнения в лице Стефана. Он колеблется и медлит. У меня есть шанс уговорить Арховского, но все портит Жданов, который прибыл по приказу генерального так не вовремя.

— Юрий Александрович, пробей все на Бирюкова. Он явно на кого-то работает. Мне нужно знать его перемещения, покупки, где и с кем спит. Все ясно?

— Да, Стефан Дмитриевич, будет сделано, — беспрекословно исполняет он все приказы своего начальника.

И когда безопасник покидает кабинет, я замечаю, что все это время Арховский смотрел на меня.

— Что-то не так? — теряюсь я, неловко поправляя локон. Почему он так пристально смотрит?

— У тебя на лице ни один мускул даже не дрогнул, когда я упомянул твоего мужа. Тебе действительно все равно? Я же разрушу всю его жизнь, — звучит угроза в его голосе.

— Бывшего мужа. И мне действительно все равно. Он предал нас. Отказался даже от собственной дочери, — на эмоциях выдаю я.

Но замечаю, что на словах о дочери Арховский заметно стискивает зубы. И тут до меня доходит. Он ведь все эти три года считал Даришку своей дочерью. Любил ее, воспитывал. А сейчас у него хотят отобрать ее. Он ведь человек, и ему тоже больно. Какая же я эгоистка, даже не подумала о чужих чувствах.

— Я понимаю тебя, и не хочу никому делать больно. В том числе и Дарине. Она любит тебя, считает отцом. С моей стороны было бы неправильно вот так резко менять ее жизнь. Поэтому пока прошу просто встречу.

Но Арховский продолжает молчать. Он, конечно, может продолжать бороться за дочь, но мы оба знаем, что это бесполезно. Никакого договора о суррогатном материнстве я не подписывала, от ребенка не отказывалась. А значит, ее просто обязаны вернуть родной матери. Тем более, что Стефан не является отцом Дарины.

— Хорошо, — вдруг неожиданно произносит он. — Но я делаю это не для тебя. Для Дарины. Видимо, она как-то чувствует, что ты ее мать. Каждый день спрашивает, скоро ли ты придешь к ней.

Что? Арховский сдался без боя? Где это видано? Но для меня это огромный плюс, ведь я увижу свою дочь.

— Но не думай, что эти встречи обретут постоянный характер, — холодно добавляет он.

А, нет, не сдался. Это всего лишь жест доброй воли. Но я и этой подачке до безумия рада. Пока что Арховский в полной мере может распоряжаться тем, с кем общается его дочка. И до тех пор, пока на бумаге это еще так, я буду благодарна и тому, что он позволил мне хотя бы увидеть Даришу до решения суда.

— Поехали, — соглашается ехать он прямо сегодня. Даже не ожидала, что Стеф пойдет мне навстречу.

Арховский привозит меня к себе домой. Я стою перед входом в дом и трясусь, как осиновый лист. Очень переживаю перед встречей с Даришкой. Стеф открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Но в доме стоит тишина. Он обманул меня? Я тут же достаю телефон из сумочки и смотрю на время. Облегченно выдыхаю. Просто время обеденного сна еще не закончилось. Видимо, Дариша просто еще спит, что и подтверждает няня, которую Стефан отпускает на сегодня. За это отдельная благодарность ему.

— Кофе? — предлагает он, пока я жду, когда проснется дочка.

— Чай, если можно.

Арховский наливает мне чай и ставит на стол вазочку с конфетами и печеньем. Чувствую какую-то неловкость между нами. В памяти еще свежи воспоминания о том, что мы были близки со Стефом. И когда он случайно касается моей руки, все тело моментально отзывается приятной дрожью. Мои чувства к этому мужчине все еще живы. Как бы это не сыграло против меня. Ведь между нами кроме войны больше ничего не будет.

Глава 26

(Арховский)

Зря позволил Юле приехать в мой дом. Уж больно гармонично она смотрится в нем. Сидит на кухне, пьет чай, а я не могу отделаться от мыслей, что до сих пор неравнодушен к ней. Странно, что судьба решила преподнести мне желаемый презент, а затем забрала его обратно. И теперь периодически дразнит меня, суя прямо под нос.

Да и вообще странно воевать с этой нежной и хрупкой девушкой. Я привык, что мои оппоненты уж если не равны мне, то отстают крайне незначительно. А сейчас все не так, словно неправильно, не по законам жанра. Почему?

Борюсь с непреодолимым желанием снова коснуться Юли. Останавливает только то, что она та, кто изо всех сил пытается забрать у меня дочь. Возможно, единственного ребенка в моей жизни. Ведь с тех пор я больше не хожу по врачам. Мне было достаточно того, что у меня есть Дарина. А теперь может оказаться так, что она не моя дочь по крови. Но разве можно из-за этого отказаться от того, кого ты целых три года любишь больше собственной жизни?

Однако факт того, что Дарина дочь Юли, сомнений не вызывает. Тем более, что есть результаты анализов из независимой лаборатории. А еще подпись, которая вполне может оказаться подделкой. И все это послужит поводом вернуть ребенка матери.

Конечно же я готов бороться за дочь, но дело не только в этом. Дарина мечтает о маме. И вот эта чудесная белокурая девушка, которая сейчас сидит передо мной, и есть мать моей Дарины. Имею ли я право отнимать у ребенка мечту? Нет, не посмею. Наверное именно поэтому Юля сейчас в моем доме.

— Стеф, я понимаю, что вы привязаны друг к другу, — прерывает она затянувшееся молчание. — Поэтому предлагаю мировую, так сказать. После суда я позволю тебе видеть Дарину. Надеюсь, что и ты пойдешь мне навстречу, позволив общаться с ней до суда.

Собираюсь возразить ей, но не успеваю. Мои намерения прерывает детский голосок Даринки.

— Юля! — несется дочь, увидев гостью. — Ула, ты плишла!

Что я чувствую, когда рушится мой привычный мир? Опустошение. Боль. Долю принятия.

Наблюдаю, как маленькие ручки обнимают не меня, моя принцесса радуется не мне. Дарина всего лишь ребенок. Но мое сердце меняет ритм, вовсе не по этому. Я вижу слезы на глазах Юли. Как она крепко прижимает к себе ребенка, присев перед ним на колени. Что она чувствует в этот момент? Боль? Страх? Радость? А может, все вперемешку, как я?

— У вас есть ровно час.