Звонкие чувства - Зина Кузнецова

– Ты бы шла уже, а то заморозишь парня.

Роза тоскливо вздохнула и вышла из квартиры. Пока она ехала в лифте на первый этаж, все думала о списке, каким должен быть ее идеальный мужчина, еще думала о том, что ее жизнь состоит только из работы и учебы и что она чувствует себя совсем старой.

Автоматически Роза нажала на кнопку и вышла из подъезда. Митя, стоявший под козырьком и куривший, тут же обернулся на звук. Роза мгновенно поняла свою ошибку, потому что в этот раз у нее не было форы и она не сумела принять привычный вид обаятельной и веселой девчонки.

– Привет, – сказал он, глядя ей в глаза.

Где же это тепло во взгляде?

– Привет, – с запозданием растерянно отозвалась она.

Налетел сильный ветер. Роза сжалась. Ей казалось, что она лист, который легко может оторваться и пропасть в мире.

Все уже не так. То ли сегодняшняя тревога сыграла свою роль, то ли еще что, но Роза чувствовала, что никак не может взять себя в руки, обнять Митю, сказать, что рада его видеть, как делала всегда. Ни одна приличная фраза не шла ей на ум. Она только и могла, что стоять и ждать, пока парень докурит, и думать о том, как она ненавидит запах сигарет, что он пассивно убивает ее и что нельзя быть такой душной и переживать о том, что несколько минут постояла рядом с курящим человеком. Розе хотелось укрыться пледом, лечь в кровать и не открывать глаз хотя бы один вечер. Просто побыть наедине со своими печалями и тревогами. Но после свидания ее ждало три урока.

– Отлично выглядишь, – сказал Митя, затушив окурок об асфальт.

– Спасибо.

– Куда бы ты хотела пойти?

Искры раздражения вспыхнули у Розы в груди. Разочарование тянуло к земле и требовало разреветься на месте, все отменить и вернуться к Оле и Ане, в уютную квартиру к по-домашнему шумящему чайнику.

«А чего я ждала, – подумала Роза, – так и думала». Но пресловутое «а вдруг вот это он» все же до сих пор сидело у нее где-то глубоко-глубоко внутри. Так ребенок говорит, что не верит в Деда Мороза, но все же надеется увидеть его, кладущего подарки под елку.

– Честно, не знаю, – сказала наконец Роза. – Можем кофе бахнуть. Я с утра никакая.

– Почему?

– Да так.

– Ясно.

– А ты что делал днем?

– Да ничего особенного. С парнями в приставку поиграл. Отдыхал.

Машина анализа в Розиной голове снова автоматически завелась, и она поставила Мите минус за «дурацкое хобби».

– Здорово. Я не играю в приставку, – сказала Роза.

– Я иногда.

Сказать было больше безнадежно нечего.

– Пойдем? – предложила Роза.

– Так ведь дождь. Давай такси вызову.

– Тут идти-то десять минут.

Митя нахмурил лоб и посмотрел в затянутое тучами низкое небо.

– Ну как хочешь, – отозвался он и вышел под дождь.

Роза пошла следом. Зачем она предложила пойти пешком? Нужно теперь о чем-то говорить. С безжалостным свистом снова налетел октябрьский ветер. Роза, несмотря на свитер из овечьей шерсти, окончательно промерзла: у нее заледенели пальцы ног и покраснел кончик носа.

Митя взял на себя обязанность вести разговор, и Розе стало стыдно, что она не в состоянии быть легкой и обаятельной. Зачем они оба тратят этот вечер? Чуда не случилось, детские чувства не проснулись.

Когда Митя спросил: «Какие у тебя планы после универа? Решила, что будешь делать на свободе?», Роза не смогла ответить ничего более развернутого, чем «посмотрим, как жизнь поведет». Митя кивнул, а она почувствовала себя виноватой. «Ему скучно со мной», – билась у Розы в голове надоедливая мысль. Тревога усилилась, она на долю секунды так запаниковала, что пропустила следующий Митин вопрос.

– Прости, что ты сказал? – переспросила она и заметила, как Митя недовольно поджал губы.

Лучший способ окончательно лишиться симпатии человека – невнимательно его слушать.

– Я говорю, может, в кино? Возьмем кофе и бургеры во «Вкусно – и точка» и посмотрим что-нибудь.

Роза прислушалась к себе. Да, горячий кофе и бургеры действительно представляются спасением. Это предложение даже оживило их свидание. Бегом они добрались до «Вкусно – и точка», а затем, пряча два бумажных пакета за спинами, забежали в ближайший кинотеатр. Розе даже начало казаться, что свидание идет вполне неплохо.

Они встали у киоска, чтобы выбрать фильм. Митя показал рукой на фильм ужасов, а Роза на комедию.

– У меня сегодня с утра тревожность, вообще нет сил на ужасы, – сказала Роза.

– Хм, тогда комедия, окей.

– Это ничего?

– Ну если ты не хочешь на ужасы, не тащить же мне тебя.

Это был не тот ответ, который мог успокоить совесть Розы. Вот если бы он ответил: «Конечно, ничего страшного», ей было бы спокойно и не было бы чувства вины.

Фильм оказался неплохим, но девушка не смогла получить от него удовольствия, потому что Митя иногда смотрел в телефон, иногда менял позу в кресле и время от времени вздыхал так, будто подавлял зевок. Чувство вины переросло в раздражение. А еще никак не согревались ноги и не проходил озноб, поэтому Роза не удержалась и резко сказала:

– Если тебе неинтересно, давай уйдем. Зачем тратить время?

Митя удивленно посмотрел на нее, в глазах у него тоже мелькнуло раздражение, но он промолчал, мотнул головой и остался сидеть. Розе быстро стало стыдно. Обычно она умела держать себя в руках. Просто сегодняшний день вынуждал ее чувствовать и вести себя иначе.

Бездумно глядя на экран, Роза вдруг вспомнила, как они с Митей гуляли по парку в то лето перед ее поступлением, как легко им было друг с другом, как приятно светило солнце и грело их макушки. Сейчас все не то: не лето, не солнечно и нет ничего приятного и теплого между ними.

Вдруг Розе нестерпимо захотелось, чтобы вернулись те школьные чувства и чтобы Митя улыбнулся по-настоящему. Она даже хотела затеять игру, в которую они играли в последний раз, но вдруг поняла, что совсем не знает, чем Митя теперь живет. Если раньше она могла спросить: «Айрподсы или английский», то теперь понятия не имела, какие альтернативы может предложить ему.

Когда они вышли из кинотеатра, Митя сразу вызвал Розе такси. И она все поняла. Машину ждали молча.

Ветер со свистом налетал на деревья. Рядом по дороге с раздражающим шумом и гудками проносились автомобили. Где-то недалеко ругались двое мужчин; через дорогу от них заливался плачем ребенок, а молодая женщина истерично качала его.

Когда машина подъехала, Митя хотел открыть Розе дверь, но