Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

Войдя в залу, Имран сразу вспомнил полные боли синие глаза Наоли. Сердечко мальчика учащенно застучало, дыхание стало сбивчивым. Голову терзала одна единственная мысль: «А правильно ли я поступил? Имел ли право решать судьбу сестры?»

— Наоли, — слетело с его губ. До боли захотелось вернуться во вчерашний день, перебрать каждое его мгновение, выяснить, можно ли было поступить по-другому.

Имран зажмурился, сжав со всей силы кулачки, и неожиданно почувствовал где-то внутри себя едва ощутимую прохладу. Покружив, как зимняя метель, она задвигалась в теле и в конце концов рванула в его руки. От неожиданности он разжал пальцы и, распахнув глаза оторопело, увидел, как с его ладоней понеслись завораживающие воображение сверкающие серебром потоки. Облетев комнату, они осыпались серебряно-белой пылью. В гостевой зале стали появляться люди, которые находились в ней вчера. При виде сестры, протянувшей руку к кольцу, Имран чуть не закричал; на его лбу выступили капельки холодного пота. Вытерев их трясущейся рукой, мальчик тяжело сглотнул.

По человеческим телам прошла рябь, они задрожали и рассеялись в воздухе. Хлопая ресницами, Имран с изумлением смотрел на пустое помещение — кроме мебели и его самого в ней больше никто не находился.

На непослушных ногах Имран вышел из гостевой залы. Голова нестерпимо разболелась и, чтобы утихомирить боль, он отправился к могилке сестры.

В самый первый день их прибытия в замок, он увязался за матерью и отцом, несшим в руках небольшой сундук. Отец объяснил, что в сундуке лежит маленькая нерожденная девочка, его старшая сестра Сари, которую вытравили из чрева матери заговором.

Имран был настолько потрясен, что не замечал льющихся по щекам слез, когда помогал отцу рыть ямку. Смотря на сундук, опущенный в могилку, он все никак не мог взять в толк, как его сестра поместилась в таком маленьком ящичке? Ведь она сейчас должна была выглядеть как Наоли, бегать, смеяться и немного грустить, пряча глаза. А не понимал он этого только потому, что не мог принять факта смерти сестры, да еще в таком крохотном возрасте, хотя какой там возраст? Всего несколько месяцев и то не от роду.

Место выбрали недалеко от замка, на высокой покрытой разнотравьем возвышенности, склоны которой резко обрывались вниз. Вид с холма открывался просто впечатляющий. Словно на ладони лежали простирающиеся поля с ровными рядами посаженных виноградных лоз. Вдалеке виднелись скалистые горы с шапками заснеженных пик. Смотря вниз со склона, можно было любоваться небольшой бегущей горной речушкой. К ее берегам трудно было подойти из-за высокой темно-зеленой травы, на ее малахитовом ковре росли невпопад лиловые и желтые полевые цветы.

На следующий день они с отцом смастерили небольшую лавочку, для того чтобы можно было прийти и посидеть у могилы Сари. А по весне посадили невысокое деревце ивы. За два года оно так выросло, что под его кроной можно было спрятаться от жарких лучей дневного светила.

Имран часто приходил к могиле сестры. Он любил посидеть здесь в одиночестве. Открывающийся с холма вид всегда его успокаивал.

Часто он оказывался свидетелем того, как сидевшая на лавочке мать смотрела вдаль сквозь пелену слез, и тогда Имран не выдерживал, подбегал к ней, тряс за плечо, шепча: «Мама… Ты только не плачь, а то мне тоже плакать хочется». Она хватала его, сжимала со всей силы, уткнувшись в его худенькую грудь, всхлипнув, быстро вытирала скатившиеся по лицу слезы и, подняв голову, улыбалась вымученной улыбкой, говоря: «Прости сынок, я больше не буду». Только в следующий раз все опять почему-то повторялось.

Сев на лавочку, Имран посмотрел вдаль и, заслушавшись стрекотанием кузнечиков, постепенно успокоился. Пережитые недавно волнения медленно стирались из памяти. Порассуждав немного, Имран решил, что просто сильно переволновался, поэтому-то и увидел так четко события, произошедшие вчера.

Успокоившись, он побрел домой, вот только советом леди Сивилии не воспользовался. На него вновь навалились непонятная тяжесть и усталость во всем теле, поэтому вместо того, чтобы пойти в библиотеку за какой-нибудь книгой, Имран отправился прямиком в свои покои. Едва дойдя до комнаты, он разделся, лег на кровать и, накрывшись одеялом, сразу уснул.

Вечером леди Гарингерб зашла в комнату младшего лорда Ир Куранского, потрогала рукой его лоб и, убедившись, что он не горячий, вздохнула с облегчением. Но спать она все же решила не в своих покоях, а опять на кушетке. Казалось бы, места мало и неудобно, но зато как хорошо спится!

Проснувшись утром, Имран чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, но тревожность в груди почему-то не прошла. Она недовольно ворочалась, словно горный медведь в зимней спячке.

Леди Гарингерб чуть улыбнулась, увидев его проснувшимся.

— Имран, твои родители пока не вернулись, поэтому можешь заняться каким-нибудь своим любимым делом.

— Можно сходить потренироваться на мечах! — Имран подскочил и спрыгнул на пол с кровати.

— О, нет! Я не это имела в виду. Пока лучше обойтись без тренировок. Займись лучше чтением.

— Опять… — пробурчал он и отправился в ванную комнату с понурой головой.

Умывшись, Имран вернулся в спальню, но не застал в ней леди Сивилию, хотя, может, так было даже лучше. Надев брюки и рубашку, Имран не торопясь пошел в обеденную залу, но, не дойдя до нее, остановился напротив дверей гостевой залы. Какая-то необъяснимая тяга влекла его к ней. Безумно хотелось вновь очутиться в комнате со спокойным теплым интерьером. Может, все от того, что в его голове постоянно прокручивался тот злополучный день, да к тому же засела тягостная мысль о том, что одна его старшая сестра так и не увидела белого света, а другая благодаря его решению осталась несчастлива.

Толкнув дверь, Имран переступил порог залы и вновь ощутил внутри себя недовольное копошение. Он прислушался к ощущениям. Они были точно такими же, как вчера, и ему нестерпимо захотелось вновь прочувствовать вчерашнюю вьюжную прохладу.

Словно почувствовав его настрой, метель с колкими иголками снега закружила, понеслась по телу, рванула к рукам, сорвалась с них и, облетев комнату снежным серебром, осыпалась белоснежными искрами, превращаясь в людей.

Имран сделал шаг назад, смотря в глаза Кирану; его пренебрежительный взгляд вызвал толпу мурашек на коже. Отвернувшись от Кирана, Имран посмотрел на счастливую сестру, затем удивленно захлопал ресницами от вида себя самого, вошедшего в гостевую залу. Скоро в ней стояли все участники позавчерашних событий. Присев на корточки, Имран с изумлением смотрел на разворачивающиеся события, как будто он вновь оказался в том дне, только теперь наблюдал за всем со стороны.