Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

— Договорились, — улыбнулся он. — Тогда завтра в час?

— Посмотрим.

Он ушел, а я выдохнула. Глупости. Просто дружелюбный парень, ничего личного.

Но внутри шевельнулось неприятное чувство.

День тянулся бесконечно. Максим то и дело подходил с вопросами — то по работе, то просто так. Принес кофе, когда увидел, что я клюю носом. Рассказал анекдот, чтобы разрядить обстановку. Предложил помощь с отчетом, когда увидел гору бумаг на моем столе.

Я отнекивалась, но он не отставал. И улыбался. Все время улыбался.

К вечеру я чувствовала себя загнанной в угол.

В восемь, когда большинство сотрудников разошлось, я поднялась на семнадцатый этаж. Игорь уже ждал — стоял у окна, заложив руки за спину.

— Привет, — сказала я, входя.

Он обернулся. В его глазах было что-то странное. Темное. Холодное.

— Привет, — ответил он. Голос звучал ровно, но я чувствовала — что-то не так.

— Ты чего? — спросила я, подходя ближе.

— Ничего. — Он отвел взгляд. — Как прошел день?

— Нормально. Новый сотрудник пришел, Максим. Весь день донимал вопросами.

— Я знаю.

Я замерла.

— Откуда?

Он помолчал. Потом кивнул на экран своего компьютера.

— У меня есть доступ к камерам.

Я уставилась на него.

— Ты смотрел камеры? Следил за мной?

— Не специально. — Он покачал головой. — Просто включил, чтобы увидеть тебя. А увидел его. Рядом с тобой. Улыбающегося. Приносящего кофе.

В его голосе появились металлические нотки.

— Игорь, это просто коллега, — сказала я примирительно. — Он новый, ему нужна помощь.

— Ему нужна не помощь, — перебил он. — Ему нужна ты.

Я открыла рот и закрыла. Потому что он был прав.

— Даже если так, — осторожно сказала я. — Мне это не нужно. Ты же знаешь.

— Знаю. — Он подошел ближе. — Но видеть это... невыносимо.

Он остановился в шаге от меня. Глаза горели темным огнем, кожа была еще бледнее обычного.

— Ты ревнуешь? — выдохнула я.

— Да. — Он ответил без тени смущения. — Ревную. Как мальчишка. Как древний вампир, который должен бы быть выше этого. Но не могу. Когда он касался твоей руки, я хотел спуститься вниз и...

Он замолчал, сжав кулаки.

— И что? — спросила я шепотом.

— Неважно. — Он отвернулся. — Прости. Я не должен был это говорить.

— Игорь. — Я взяла его за руку, развернула к себе. — Посмотри на меня.

Он посмотрел. В его глазах бушевала буря.

— Я твоя, — сказала я твердо. — Только твоя. Никакой Максим, никакой другой мужчина мне не нужен. Ты понял?

Он молчал. Смотрел на меня, и в его взгляде разгоралось что-то древнее, первобытное.

— Юля, — прошептал он. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной.

— А что я делаю?

Вместо ответа он прижал меня к стене и впился в мои губы поцелуем.

Это было не так, как раньше. Не нежно, не осторожно. Жестко. Требовательно. Собственнически. Его язык ворвался в мой рот, его руки сжали мои бедра, приподнимая, прижимая к себе.

Я застонала, вцепившись в его плечи. От его холода по моему телу разбегались мурашки, но внутри полыхало пламя. Я таяла, горела, сходила с ума.

Он оторвался от моих губ и впился в шею. Не кусая — целуя, лижа, кусая слегка, едва касаясь клыками. Я выгнулась, запрокинув голову, отдаваясь этому безумию.

— Ты моя, — прошептал он, не отрываясь от моей шеи. — Моя. Навсегда.

— Да, — выдохнула я. — Да.

Его руки забрались под мою блузку, холодные пальцы гладили спину, поднимались выше. Я дрожала — от холода, от страсти, от желания.

— Игорь, — прошептала я. — Пожалуйста...

Он замер.

— Что? — спросил он хрипло.

— Не останавливайся.

Он посмотрел мне в глаза. В его зрачках горел красный огонек — я впервые видела такое.

— Юля, — сказал он. — Если я продолжу, я не смогу остановиться. Я хочу тебя так, как не хотел никого за двести лет. Ты готова?

Я смотрела в его глаза и видела там любовь. Дикую, опасную, всепоглощающую любовь. И я хотела ее. Хотела его. Всего.

— Да, — ответила я.

Он подхватил меня на руки и понес к дивану.

Та ночь была безумной. Он был нежен и груб одновременно. Целовал каждый сантиметр моего тела, шептал слова любви на французском, которые я не понимала, но чувствовала сердцем. Я отдавала себя без остатка и брала его — холодного, древнего, моего.

Под утро я уснула в его руках, разбитая, счастливая, любимая.

Проснулась от того, что за окном светало. Игорь сидел рядом, смотрел на меня.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе. — Я потянулась и застонала — мышцы болели. — Который час?

— Шесть. Тебе пора.

— Знаю. — Я села, натягивая одеяло на грудь. — Игорь... Спасибо.

— За что?

— За эту ночь. За то, что ты есть.

Он улыбнулся — тепло, нежно.

— Это тебе спасибо. За то, что приняла меня. Со всей моей ревностью и древними тараканами.

Я рассмеялась.

— Твои тараканы — мои любимые.

Он поцеловал меня в лоб.

— Иди. Вечером увидимся.

— Увидимся.

Я оделась, вышла в коридор. На полу все еще лежали лепестки роз — они никуда не делись, только завяли чуть-чуть. Я улыбнулась и пошла к лифту.

В опенспейсе было пусто — слишком рано. Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась в экран с глупой улыбкой.

— Юля, доброе утро!

Я подпрыгнула. Надо мной склонился Максим. Свежий, выбритый, с ямочками на щеках.

— Доброе, — ответила я максимально холодно.

— А вы рано сегодня, — заметил он. — Я думал, вы позже приходите.

— Обстоятельства, — отрезала я и уткнулась в монитор.

Он постоял, помялся и ушел. А я улыбнулась.

Пусть знает. Я занята. И занята так, что ему и не снилось.

Вечером, когда я поднялась к Игорю, он встретил меня вопросом:

— Как там твой поклонник?

Я рассмеялась.

— Уже не мой. И, кажется, понял это.

— Хорошо. — Он притянул меня к себе. — Потому что если нет, мне придется объяснить ему еще раз.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

Я поцеловала его.

— Ревнивец.

— Только твой.

И я знала, что это правда.

Глава 17

Прошла неделя.

Неделя абсолютного счастья и тихой тревоги одновременно.

С одной стороны, мы были вместе каждую ночь. Игорь стал еще нежнее, еще внимательнее. Он встречал меня внизу, провожал до кабинета, поил кофе, рассказывал истории из своей долгой жизни. Мы смеялись, спорили о книгах, слушали музыку. Иногда просто молчали, глядя на ночной город, и это молчание было лучше любых разговоров.

С другой стороны, я чувствовала — он что-то скрывает.

Это было не то, о чем он рассказал — о своей природе, о врагах, об опасности. Это было что-то другое. Что-то, что касалось лично меня. Иногда,