Служанка для обреченного дракона - Елена Байм

Удивительно, я только сейчас понял, что рядом с ней я становлюсь другим. Живым! Не бесчувственным и хладнокровным наследником рода, а мужчиной!

39. Дастин 

Когда мы вернулись в каюту, я понял, что однозначно не потерплю, чтобы моя женщина каждый раз бегала на палубу, поэтому решил выйти наверх и поговорить с капитаном. Наверняка, в его каюте удобства все есть.

Но стоило мне заикнуться о том Авелин, девушка мгновенно изменилась в лице, строго нахмурилась, и сообщила, что мне лишний раз нельзя выходить.

Мол по всему городу уже, наверное, распространили листовки с моими приметами, и лучше мне сидеть тихо и не высовываться.

И тут же сама осеклась. Видимо она поняла, что в таком случае я не смогу сопровождать ее вылазки. И растерялась.

Так, срочно надо эту проблему решить!

Я вновь подошел к зеркалу, внимательно к себе присмотрелся, и спросил есть ли у нее ножницы. Она удивленно на меня глянула, отвернулась и полезла под мою кровать.

В этот момент ее платье натянулось и облепило ее изгибы, и я, вместо того, чтобы продолжать думать, смотрел на нее… вернее на ее выдающиеся ягодицы.

Такая красивая… такая аппетитная… М-м-м…

- Вот, нашла. – она поднялась и посмотрела в глаза. Я еле успел отвести взгляд, чтобы себя не выдать. И, сглотнув слюну, поблагодарил, взял ножницы из ее рук, стараясь лишний раз не касаться, иначе, боюсь не сдержаться. Очень уж хотелось подойти, властно обнять и повалить на кровать.

Чтобы хоть как-то отвлечься, уверенным ловким движением начал стричь свои густые и местами путанные волосы, осталяя длину ровно до плеч.

Теперь наверняка меня никто не узнает. Вот бы еще сбрить растительность и с лица. Но это надо идти к капитану.

Сейчас закончу с волосами и тогда пойду. Заодно попрошу поменяться с нами каютой, наверняка, его устроит предложенная мною цена.

И тут до меня дошло, а ведь золота у меня нет…

Я на мгновение прикрыл глаза, чтобы подумать, что можно продать или на что обменяться, и взгляд упал на перстни на моей руки. Фамильные, с крупными обсидианами. Жалко, но оно того стоит. Не дело, чтобы Авелин была у всех на виду в столь щекотливый момент.

Тем временем девушка стояла у меня за спиной и удивленно смотрела, внимательно следя за движением моих рук. Я видел ее отражение в зеркале, и мне нравилось исподтишка за ней наблюдать.

Потом неожиданно Авелин подошла ближе, протянула свою маленькую ладошку и произнесла:

- Давай… те… я помогу. А то у вас получается очень неровно.

Я растерялся, и брякнул первое, что в голову мне пришло.

- А ты умеешь? Думаешь, справишься?

Девушка странно прищурилась и с ликованием ответила:

- Справлюсь, я раньше стригла овец.

Я не понял, она это сказала случайно, или пытается меня оскорбить?

Видимо заметив, как мое лицо в недоумении вытянулось, девушка звонко рассмеялась. Я хотел обидеться, но глядя на нее, просто не смог.

Она смеялась так заразительно и так искренне, что я не сдержался, и тоже захохотал. Когда с прической было покончено, я наказал Авелин запереть за мной дверь и ни в коем случае не выходить.

Сам же пошел к капитану. Как и ожидалось, увидев перстень с обсидианом, стоимость пять тысяч золотых, столько, сколько стоил весь его корабль, мужчина уступил нам не только каюту, но обещал все три дня сытно кормить.

Даже пытался отдать мне свою одежду, забыв, что я был шире в плечах и существенно выше, чем он.

Из его немного сбивчивого рассказа, я узнал, что мы держим курс в Искарию, что с ним связался Глава отряда наемников и приказал доставить меня и девушку в целости и сохранности, и что он за нам отвечает своей головой.

А вот это меня напрягло и заставило крепко задуматься. Мой нежный хрупкий цветок Авелин, и банда самых матерых разбойников… Что может их связывать?! Почему они ей помогают, а особенно мне? Надо срочно узнать.

40. Новая каюта

После разговора с капитаном, я вернулся в каюту, где меня ждала девушка.

Только зашел и увидел, как она замерла и удивленно смотрит на меня. С большим интересом, словно видит впервые.

Точно! Я же попросил лезвие у капитана, и впервые за долгое время принял свой нормальный, ухоженный вид. И признаюсь, мне было приятно видеть, что мой облик нравится Авелин. Ее блеск в глазах, то, как она на меня смотрит, поправляя ненароком свои волосы, я воспрял духом.

Воодушевился, повернулся боком, чтобы лучше могла меня рассмотреть, выпятил грудь.

- Ты … - прошептала она, словно боясь нарушить магию момента.

Я улыбнулся и радостным голосом сообщил:

- Идем, мы сейчас же переезжаем в капитанскую каюту. Собирай вещи.

Она кивнула, вытащила сумки, я их взял и пошел. Она шла следом за мной, я слышал, как скрипят доски под ее ногами. Странно, но мне начинало нравиться ощущение быть рядом с ней.

Когда мы вошли в капитанскую каюту, девушка радостно ахнула, увидев накрытый стол, полный еды - свежие фрукты, жареное мясо, ароматный хлеб.

- Это все для нас. - сказал я, чувствуя, как сердце наполняется каким-то трепетом, мне было приятно позаботиться о ней.

И тут же улыбнулся, когда увидел, как ей не терпится сесть за стол. Я сбросил сумки, помог снять плащ, вкратце рассказал, что где находится. И помыв руки, мы сели есть.

Первое время Авелин себя чувствовала несколько скованно, но спустя десять минут мы с аппетитом ели мясо, закусывая хлебом, болтая с набитым ртом.

Она мне рассказывала, как впервые попробовала искарские груши, и подавилась. Но чтобы никто не заметил, выбежала на балкон, чтобы не привлекать внимание громким кашлем, склонилась над перилами и чуть не вывалилась, ее успела схватить сестра. С тех пор она обходит стороной незнакомые блюда.

Но сегодня сделала исключение и попробовала груши вновь. Я ее убедил, что рядом со мной не стоит бояться. Что это хороший повод побороть свой страх.

Если бы она только видела, с какой гримасой она двумя пальцами взялась за фрукт. Она морщилась, пыталась отвернуться, смухлевать, бросить кусок груши под стол. Но я смотрел очень внимательно, искренне подсмеиваясь над ней.

В итоге, мы плотно перекусили, наслаждаясь каждым кусочком, словно это был императорский пир.

Однако я заметил, как девушку потянуло в сон. Ее глаза начали медленно закрываться, а голова чуть-чуть