Вместе или нет - Ава Уайлдер

Лайла, сидя на гриме, нервничала как никогда. Натали гримировали в соседнем кресле, и все это время она упорно игнорировала Лайлу. Натали была примерно одного возраста с Лайлой, только ниже ростом и с более пышными формами, платиновыми волосами и бледной кожей. Образ ледяной королевы дополняли нереально голубые глаза.

В тот день они работали на натуре ― снимали экстерьеры в мотеле, который в течение последних нескольких сезонов служил постоянной базой группы. Прибыв на место, Лайла и Натали быстро пробежались по тексту намеченной сцены с Полом, снимавшим эпизод.

– Вы готовы начать, или нужна еще одна репетиция? ― уточнил Пол.

Лайла и Натали посмотрели друг на друга. Репетиции были роскошью ― особенно, когда дело касалось экстерьеров, где важным фактором являлось естественное освещение, ― но иногда репетиции помогали сэкономить время на съемочной площадке: если проблемы выявлялись на начальном этапе, это позволяло не растрачивать дубли впустую. Однако предстоящая сцена была достаточно короткой и ясной, так что в дополнительной репетиции нужды не было.

– Я готова… ― сказала Лайла и кивнула, не спуская глаз с Натали. ― Если… готова ты?

– Да, я в полном порядке. Давайте начнем, ― резко ответила Натали.

Гримеры нанесли последние штрихи, и Натали и Лайла направились к своим стартовым отметкам.

– Звук… камера… хлопушка! ― прокричал ассистент режиссера, после чего раздался стук грифельной доски.

– Мотор! ― скомандовал Пол.

Натали выскочила из двери быстрее, чем ожидала Лайла, заставив ее ускорить шаг, чтобы не отстать и вовремя произнести первую реплику. Они едва успели наговорить полторы страницы текста, как Пол крикнул «Снято», и обе актрисы удивленно повернулись к нему.

– Натали, ты играешь чересчур агрессивно, ― сказал Пол. ― Думаю, ты относишься к Кейт настороженно, но не настолько холодно. Постарайся добавить немного теплоты, чуть больше любопытства.

Натали выслушала замечания, никак не отреагировав, но Лайла почувствовала, что напарница напряглась.

– Конечно. Хорошо. Извини, Пол.

– Не надо извиняться. Я знаю, ты все поняла. Давайте отбракуем первый дубль и начнем заново. Лайла, у тебя все отлично, ничего не меняй.

Лайла вздохнула про себя, заметив, что от похвалы в ее адрес Натали зажалась еще больше. Разумеется, второй дубль вышел ничуть не лучше первого, и с каждым последующим Лайла видела, что Натали нервничает все сильнее.

– Пол, у нас есть время на пятиминутный перерыв? ― наконец не выдержала Лайла.

Натали бросила на нее взгляд, в котором читалось нечто среднее между смущением и благодарностью. Пол согласился, и съемочная группа разошлась на перерыв.

– Натали, мы можем поговорить? ― спросила Лайла.

Они пошли вдоль мотеля, пока не добрались до самого дальнего от съемочной площадки закутка. Остановившись, Лайла прислонилась к оштукатуренной стене. Натали метнула на нее настороженный взгляд, и Лайла ощутила противную дрожь, но быстро подавила ее.

Сейчас или никогда!

– Давай проясним ситуацию, ― сказала Лайла. ― Может быть, мне это кажется, но я чувствую какое-то непонятное напряжение между нами со дня первой совместной читки.

– Нет, тебе не кажется.

Лайла подождала, но Натали не стала углубляться в подробности.

– Хорошо. Нет ничего страшного в том, что тебе не нравлюсь я, или мое возвращение в сериал, или еще что-нибудь. Но если у тебя есть ко мне какие-то претензии… скажи мне об этом прямо. ― Лайла посмотрела на телефон. ― У нас еще три с половиной минуты.

Натали немного помолчала, затем прикрыла глаза рукой и тяжело вздохнула.

– Прости, Лайла. Ты тут ни при чем. Это все из-за твоих фанатов ― они просто долбанутые!

Лайла недоуменно заморгала.

– Мои фанаты?

– Да. Твои и Шейна. Я открываю телефон, и на меня тут же выливаются потоки грязи за то, что я встала между вами. Они пишут мне всякую хрень. Советуют покончить с собой, говорят, что знают мой адрес. А ведь этот сезон еще даже не вышел в эфир!

Лайла почувствовала себя нехорошо.

– Ты серьезно? Они не понимают, что все это не по-настоящему?

– Как видишь.

– Да уж… ― протянула Лайла. ― Я не веду никаких страниц в соцсетях и не заглядывала туда много лет. Может, мне что-нибудь сделать, чтобы они успокоились? Например, опубликовать фотку, на которой мы с тобой будем вместе, или что-нибудь наподобие? Чтобы они остыли на фиг?

Натали усмехнулась.

– А может, мне выложить закадровое видео с тобой и Шейном? Тогда они увидят, что не я разлучаю вас… Прости, что срывалась на тебе. Трудно не думать об этом, когда ты рядом. Но ты не виновата. Хотя, я думаю, ситуацию осложняет и то, что все это будто на стене пишут. Наверное, сериалу не нужно столько героинь.

В словах Натали не было высокомерия ― одна лишь горечь поражения. В груди у Лайлы все сжалось от сочувствия.

– Неправда, ― возразила Лайла, решительно покачав головой. ― Им действительно повезло, что появилась ты. В смысле, нам повезло.

Натали, кажется, хотела возразить, но после того, как она встретилась глазами с Лайлой, что-то в лице ее смягчилось. Она будто поверила в искренность Лайлы.

– Только не сегодня, ― безучастно ответила Натали.

Лайла пренебрежительно махнула рукой.

– У всех бывают такие дни. Ты же видела, как я мучилась на прошлой неделе. ― Телефон в ее руке завибрировал, оповещая об окончании перерыва. ― Ну что, продолжим?

Когда они вернулись на съемочную площадку, у них получилось снять два кадра за один дубль.

10

День рождения Шейна приходился на начало августа, и в детстве это всегда помогало ему заводить новых друзей. Из года в год, когда он в очередной раз менял школу и начинал учиться с совершенно незнакомыми ребятами, празднование дня рождения расширяло круг его общения.

Повзрослев, Шейн почти перестал отмечать свой день рождения. Единственным исключением стало его тридцатилетие ― тогда Серена закатила в его честь экстравагантный бал-маскарад у себя в доме. Но когда Шейн, держа в руке бокал изысканного коктейля, поданного ему танцовщицей (на теле которой не было ничего, кроме краски), проходил комнату за комнатой, наполненные дымом, цветной подсветкой и невообразимым числом знаменитостей ― более грандиозную тусовку он видел только на церемонии вручения «Золотого глобуса», ― у него возникло странное, тошнотворное ощущение, что на самом деле вечеринка была устроена вовсе не для него.

В нынешнем году Шейну исполнялось тридцать пять, и по этой причине он чувствовал себя обязанным что-нибудь организовать. Он снял просторный зал и оплатил бар в «Золотой лихорадке» ― ближайшем от его дома заведении, ― поскольку в последнее время крайне редко куда-либо выбирался. Здесь было уютно, довольно просто и прилично.

Шейн прожил в Лос-Анджелесе около десяти