Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр

светилу медицины современным девушкам совсем не составило труда. В итоге он заявил, что это обморок от переутомления, оставил какую-то вонючую настойку, которую Ирэн должна была принимать, и посоветовал ей хорошо отдохнуть.

Мы покивали, пообещали выполнить в точности все его указания, и он вышел, а я тут же прильнула к замочной скважине, чтобы услышать, что он рассказывает нашим сопровождающим, которые сгрудились в коридоре.

Лекарь не подвел: повторил диагноз и сказал не беспокоить принцессу минимум до утра. Я разогнулась и показала Ирэн большой палец. Она приподнялась на локтях на кровати и напряженно следила за мной, а, увидев мой жест, упала на подушки и довольно улыбнулась.

После чего я оставила её прохлаждаться и строить из себя больную, а сама отправилась к Олафу и Марку. Эти ребята мне нравились, и они были из тех, кто присягал Ирэнии в верности. Сделала им знак следовать за мной и первой выскользнула на улицу. Компаньонок тут почти приравнивали к служанкам, и на меня никто не обратил внимания. А мне только это и нужно было. Через пять минут мы встретились на заднем дворе, за сараем, с ребятами и я дала им задание, предупредив, что поздно ночью нам с Ирэнией потребуется их помощь.

Парни не были дураками и тут же отправились выполнять мои поручения, а я вернулась в номер Ирэн, дескать, собиралась дежурить у постели больной, как преданная компаньонка.

А через час получила условный сигнал от Марка и вновь отправилась к сараю. Я не переживала: даже если нас увидят вместе, то всегда можно изобразить пылкую влюбленность в бравого воина.

Но нас никто не увидел, а я обзавелась вещами, которые тут же уложила в прихваченную корзину и накрыла сверху полотенцем и постельным бельем. И так и прошествовала наверх, бурча себе под нос, что у принцессы жар и все постельное стало мокрым, пока обтирала её водой.

Краем глаза заметила, что в холле гостиницы расположилась охрана наших сопровождающих, которых нам навязал король Дагвин, и поняла, что через главный вход нам не выбраться незамеченными. Но они плохо знают землянок! Нам, если что надо, по плечу и сквозь стены пройти…

Постучалась к Ирэн условным стуком и вошла в номер. Она тут же выскочила из-под одеяла, куда, по всей видимости, запрыгнула, когда услышала шаги в коридоре. Достала то, что нам прикупил Марк, и мы с Ирэнией разобрали покупки. Это были мужские штаны и рубашки. Без них нам бы проблематично было спускаться со второго этажа вниз.

В одиннадцать часов вечера закрыли дверь номера изнутри, да ещё и ручку подперли стулом, после чего быстро переоделись и открыли окно. Ирэн глянула вниз с опаской, видимо ей не часто приходилось таким образом сбегать из дома, а вот мне было не привыкать. Ещё в прошлом мире мои родители жили на втором этаже, и иной раз наказывали меня, запирая в комнате. И им в голову не могло прийти, что второй этаж — не препятствие, если девушка решила сбежать на свидание. В общем, сказала Ирэн повторять за мной, и первая шагнула на подоконник, а потом и схватилась за ветку рядом растущего дерева. Спустились вниз без происшествий, а там нас уже ждал Марк с двумя черными плащами с капюшонами, которые мы с подругой накинули на себя, скрыв лица, фигуры и неподобающие наряды.

А потом мы двинулись вслед за Марком на выход с территории гостиницы, где нас уже ждал Олаф, держа двоих осёдланных лошадей. При виде нас он виновато развел руками и помог нам с Ирэн забраться на лошадей, а потом и они запрыгнули к нам за спины.

Ехать пришлось достаточно далеко, и я всё боялась, чтобы Олаф в темноте не заблудился, так как мы избегали освещённых улиц и предпочитали двигаться по проулкам.

Но мои опасения оказались напрасными. Поплутав немного, парни остановились около небольшого домика на окраине, спешились, затем помогли спуститься на землю и нам. Олаф скользнул во двор и прильнул к окнам, а потом сделал нам знак рукой. Они расположились около двери, а мы с Ирэн решительно толкнули входную дверь и вошли внутрь.

Старушка сидела на кухне, что-то помешивая в стоящей на плите кастрюле. Наше появление, по ходу, её не сильно удивило, так как она повернулась на звук, а потом и почтительно поклонилась.

— Ваше Высочество! Спасибо, что нашли время посетить моё скромное жилище. Проходите, прошу вас!

Она быстро убрала со стола крошки и сделала приглашающий жест. Ирэн, внимательно вглядывающаяся в её лицо, согласно кивнула и прошла к столу. А я осталась стоять в дверях, бросая взгляды в сторону ещё двух дверей, которые были дальше по коридору.

Старушка увидела это и грустно сказала:

— Одна я… Не осталось никого рядом.

Тогда и я прошла и присела за стол, почувствовав себя неловко.

А старушка кинулась хлопотать, выставлять на стол румяные пирожки и делать местный чай. Мы сидели и пристально её рассматривали, не мешая суетиться. Она была маленькая, сухонькая, на вид ей было около 70–80 лет. Седые волосы были собраны в узел на затылке. Поношенная, но опрятная одежда, да и её жилище говорили о том, что она любит порядок и чистоту.

Закончив с приготовлениями, она, немного помявшись, села на стул напротив нас и с улыбкой посмотрела на мою подругу:

— Угощайтесь, Ваше Высочество! Вот уже и не думала, что увижу вас вновь… А Машенька, Машенька моя с вами?

Ирэния осторожно взяла пирожок и положила его рядом с собой.

— О какой Машеньке вы постоянно говорите? И что значат ваши слова, что вы не думали, что увидите меня вновь? Моя учеба в монастыре была временной, и я в любом случае должна была вернуться в столицу. Мы раньше с вами были знакомы? Просто, по дороге из монастыря мы попали в неприятность: экипаж упал, и я пострадала. Теперь небольшие проблемы с памятью.

Старушка выслушала и грустно улыбнулась:

— Так вот как, получается, погибла Ирэника…

Я в это время хотела сделать глоток чая и поперхнулась, закашлявшись, но на лице Ирэнии не дрогнул ни один мускул. Она смело смотрела на старушку, и я поразилась её выдержке.

— Как видите, я жива и здорова. И если вы не собираетесь отвечать на мои вопросы, то нам тут нечего делать. А то, не ровен час, вам ещё что привидится.

Она гордо поднялась, а старушка подскочила со своего места и затараторила:

— Ваше Высочество, простите! Присаживайтесь, я