Война с драконами - Вилли Энн Грей

Однажды я попыталась объяснить здоровяку, почему мне так важно, чтобы Рен вернулся. И он, кажется, даже понял, но это ничего не изменило. Возвращаться в человеческую ипостась он не собирался.

И вот, спустя почти неделю, в очередной из вечеров, мы лежали вместе в постели, и на меня накатила истерика. Слезы полились градом, стоило лишь только подумать и представить, что больше никогда не увижу своего жениха, не смогу с ним поговорить. Демон непонимающе уставился на меня, попытался прижать к себе, чтобы успокоить. Но это только разозлило. Я начала колотить синего монстра руками по груди.

– Верни мне Рена! – орала я как сумасшедшая, захлебываясь в слезах. – Ненавижу! Ненавижу тебя! Не хочу больше видеть! Хочу его, а не тебя.

Демон замер, как парализованный. Перестал что-либо делать, просто позволял себя бить. Спустя несколько минут истерика прекратилась, и я посмотрела на лицо здоровяка. В его глазах читалась вселенская грусть и разочарование. Он был подавлен, разбит, и мне стало его жалко. Я прижалась к синей груди и прошептала:

– Прости меня. Ты – часть моего возлюбленного, его вторая суть. И я всегда буду любить тебя, по-другому даже быть не может. Но мне мало части, я хочу тебя полностью, вас обоих. Рен, прошу, вернись ко мне, я скучаю.

После этих слов демон все же обнял меня, прижимая к себе сильнее. А я, обессиленная после истерики, мгновенно провалилась в сон.

– С добрым утром, птенчик, – прошептал кто-то голосом Рена мне на ухо, едва я проснулась. Я мгновенно распахнула глаза и посмотрела на моего больше не синего жениха. Счастье затопило меня, унося на волнах нежности и любви в пучину оргазма.

Глава 29. Рен

На жизнь Анабель вновь покушались и вновь были очень близки к успеху. То, что заказчик – мой родной брат, не было сомнений. А вот кто же все-таки исполнитель – до сих пор оставалось загадкой. Проанализировав все попытки врага, можно было сделать вывод, что это кто-то, кто входит в круг доверия одного из нас. От этого становилось тошно. Мало того что меня предал брат, хотя в его подлой душонке я уже давно не сомневался. Так еще и кто-то, кому я доверял. Ведь этот человек знал обо всех защитных артефактах моей возлюбленной и нашел способ их обойти. Идеальный план. Я вновь и вновь прокручивал в голове все факты, все детали, что знал, но так и не смог понять, кто же именно был предателем. Под подозрением были все, но определиться никак не мог. Случай решил все, расставив все по местам.

Я шел по коридору академии, когда меня остановил Вит:

– Эмалия на башне. У нее истерика, хочет спрыгнуть. Требует поговорить с тобой.

Как только он произнес это, у меня в голове начала складываться мозаика. Все недостающие пазлы встали на места.

– Думаешь это она? – спросил я Вита, не желая верить в то, что давняя подруга и есть та, кто все это время покушался на Анабель. Хотя сам уже и так все понял.

– Я всегда тебе говорил, что не доверяю Эмалии. Она мне никогда не нравилась. Но мне тоже не верится, – грустно вздохнул друг, – но ты сам понимаешь, что все сходится. То, что предатель – кто-то близкий тебе, в какой-то момент стало очевидным. Может быть, так даже лучше, что это она, а не кто-то еще более родной.

– Возможно, ты прав. Пошли со мной. Захвати записывающий артефакт, – без настроения ответил я.

С каждым шагом сомнения покидали меня, в конце их совсем не осталось. Я злился сам на себя, что подпустил эту змею так близко, и сам лично дал ей все карты в руки. Мое доверие и глупость чуть не стоили Анабель жизни, а мне сердца. Хорошо, что обошлось. В будущем я таких ошибок не допущу. На крышу я зашел в отвратительном расположении духа. На площадке уже собралась толпа зевак. Я посмотрел на Витора, и он понял меня без слов:

– Так, все вон с крыши. Нечего здесь смотреть. Кому мало шоу, я куплю билеты в театр, – после его слов большинство студентов направились к выходу, но самые любопытные остались, надеясь на то, что их не заметят или внимания не обратят, – я неясно сказал? Не испытывайте мое терпение. Либо вы уходите добровольно, либо я за шкирку вас отсюда выведу.

Угроза сработала, и оставшиеся зеваки нехотя разошлись. Мы остались на крыше втроем. Эмалия посмотрела на меня умоляющим взглядом. Но меня не проняло. Внутри меня что-то умерло. Я был холоден и спокоен.

– Прыгай, – сказал я равнодушно. Бывшую подругу от этого даже передернуло, – сделай одолжение и себе, и мне. Просто прыгни и не заставляй меня выносить тебе приговор.

– Но… я не блефую. Тебе не жалко? Мы же столько лет дружим.

– Дружим? Так ты это называешь? Ты о дружбе думала, когда вонзала мне нож в спину и хотела лишить меня сердца? – злость во мне вскипела после ее слов. Как она смеет? Устроила шоу с попыткой самоубийства, чтобы я ее пожалел? Ну уж нет, не на того нарвалась. – Жалость и сочувствие мне несвойственны. Можешь завершать то, что задумала.

– Я… Я… Это все Шейн. Я не знаю зачем на это согласилась, но я же не знала, что она – твоя истинная. А когда узнала, то уже было поздно. Он не позволил мне отступить, насиловал меня, мучил и угрожал. Он ненормальный. Псих и извращенец. Ему нравится причинять боль другим, особенно женщинам. Он от этого возбуждается, – по ее щекам текли слезы, в глазах читалось раскаяние. Но мне было все равно. Ничего нового она мне не открыла. Но это признание пригодится мне в будущем. – Прости меня.

– Это вряд ли, – холодно бросил я. Возможно, когда-нибудь я ее прощу, но явно не сейчас, – я хорошо знаю своего брата. Если он угрожал, то он исполнит свои угрозы. Но даже если он тебя по какой-то причине помилует. То я точно этого не сделаю. Поэтому у тебя есть две альтернативы: ты либо прыгнешь и умрешь быстро, либо тебя казнят на главной площади при толпе свидетелей, включая твоих родителей. И с большой вероятностью произойдет это уже после того, как Шейн приведет в действие обещанное наказание. Поэтому будь