Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон

— Нам надо взять кого-то из слуг, — медленно произношу я под многозначительным тяжёлым взглядом Алана.

Король удовлетворённо кивает. А его взгляд… я бы сказал, в нём есть что-то извиняющееся. Если это, конечно, мыслимо в случае короля!

Лишь Божественный Зверь знает, как мне больно сказать сейчас те самые слова, что ждёт от меня Алан…

Потому что я представляю, как изменится лицо Софи, как только я произнесу это вслух.

Но выбора нет.

Так что я тщательно контролируемым тоном, неспособным скрыть от Алана мой гнев, и превозмогая вмиг накатившую головную боль, выдаю:

— Нам надо взять с собой Иссу.

* * *

София

— Нам надо взять с собой Иссу, — говорит Ри.

Когда до меня доходит смысл его слов, сначала мне кажется, что я ослышалась.

А ещё через миг у меня темнеет перед глазами. Метка на запястье становится вдруг обмораживающей тяжестью. Будто я примёрзла к железке на зимней площадке во дворе в далёком детстве. И теперь мне совершенно необходимо оторвать этот источник невыносимой боли. Вместе с кожей! Как угодно! Лишь бы избавиться.

Спальня плывёт перед глазами. Я стискиваю зубы до боли в челюсти.

А не охренел ли этот, с позволения сказать, Инквизитор?!

Какой он к чертям Волк?! Это просто пёс!!!

Лишь бы комната скорее перестала рябить от чёрных кругов перед глазами и слёз ярости. Я жажду отвесить Инквизитору такого знатного леща — чтоб он просто…

Вдох. И медленный выдох.

Спокойно, Софа.

Ты злишься не на него.

А на себя. За то, что ты, дурочка наивная, чуть не согласилась рассмотреть вариант… остаться с этим… очевидно, неверным мужем!

Нет, ну а чего ты ждала?

Ты за него никогда не выходи́ла замуж — а он тебя активно уговаривает на позицию жены. Стало быть, ему не сильно принципиально, кто ею будет. Захотелось, видишь ли, эксцентричную иномирную гостью, которая и обматерить, если что, может.

Любитель экзотики, стало быть.

А первое, что ты увидела, переместившись в этот мир — что этот красавец-муж-года — обжимается со служанкой. С чего ты взяла, что он начнёт вести себя иначе?

Ты же не овца, Софа. Так почему ты так быстро привязалась к нему и решила, что с определённого момента всё будет как в сказке?!

Бабушка Ида же говорила тебе сто раз: «Софа, мужчины не меняются. Если выбираешь себе мужа, будь готова, что он вот таким вот и останется на всю жизнь. Перевоспитывать взрослого мужика — дело неблагодарное и бесполезное!»

Ещё один вдох и медленный, глубокий выдох. И мне, наконец, удаётся разжать челюсти! Блин! Аж щёки и шея заболели — как я, оказывается, напряглась.

И комната постепенно проступает перед моими глазами.

Какой-то пунцовый то ли от гнева, то ли от неловкости Ри. Скорее от гнева, да? Потому что совести у него сто процентов нет. Только на кого и за что он гневается я не в курсе. Да и плевать. Этот разноглазый — не моя проблема. Надо бы это себе хорошенько уяснить.

Тебе всё равно, Софа. Тебе всё равно…

— Пойду соберусь… — механическим, нарочито спокойным голосом выдаю я, отворачиваясь от короля, лекаря и своего недомужа. Три шага до дверей почему-то даются очень тяжело. Как будто во сне. Когда пытаешься бежать и не получается.

— Стой, Софи… — Ри настигает меня уже практически в дверном проёме.

Берёт за плечо, его прикосновение опаляет мою кожу даже через рукав халата.

— Ри, — доносится предостерегающий голос Алана.

Но Ри стремительно разворачивает меня к себе лицом. Я бы знала, что это он, даже если бы Инквизитор не подал голос. По его травянисто пряному запаху, по особенному теплу его тела, которое я ощущаю на расстоянии, по тому, как тепло и тоскливо отозвалась злосчастная завитушка на моём запястье.

— Софи…

Ко мне резко возвращается контроль над телом. Мои движения становятся лёгкими и чёткими.

А звук пощёчины выходит оглушительным. На красивом лице Инквизитора тут же расцветает алый след моей ладони.

«Жалко его!..» — болезненно отдаётся в моей груди.

«Так ему и надо!» — ледяным тоном перекрывает голос разума.

Горячая рука Ри отпускает моё плечо.

— Надеюсь, ты понимаешь, — цежу я, давя слёзы в голосе, — что мои слова про «я подумаю над твоим предложением» отменяются…

Я решительно выхожу из спальни с травянисто-зелёным балдахином.

Стараюсь стереть из памяти взгляд, которым одарил меня Ри с алеющим отпечатком моей ладони на щеке. Обиженно-удивлённым. Страдальческим… Чёрт знает что делается в этом их собачьем государстве!

— Мама… — слабый голосок Альмы заставляет меня перестать мусолить своё «женское горе». Она так странно звучит. Надтреснуто. Болезненно. Как жалобно пищащий под дождём котёнок, — мама, папа…

Мы с Инквизитором влетаем в соседнюю комнату через миг, забыв про главу государства, брошенного без всякого почтения в соседней комнате.

Альма в своей сорочке с рюшами сползла с кровати и, сделав несколько шагов, рухнула на пол. Мы подскочили к ней одновременно, успев смягчить падение в последний миг.

Она выглядит… очень плохо! Ещё бледнее, чем обычно. Глазки запали, плечики дрожат. А потом… она начинает сипло напряжённо вдыхать. И как будто до конца вдохнуть не может!.. Страшные свистящие вдохи девочки — это самое страшное, что я слышала в жизни.

Исса, обнимашки Инквизитора, пафос короля Алана… всё это комкается в моём разуме и улетает в одну большую мысленную мусорку.

Как я могла?! Как я могла забыть слова Виктории, о том, что у Альмы мол особенная болезнь. Которая ухудшается, по мере нашего разлада с её отцом!..

Игла вины пронзает мою грудь.

Страх за девочку смывает всё, что произошло за последнее время.

Я беру отяжелевшее тело на руки. По щекам бегут горячие ручейки слёз.

— Мама… — сипит девочка, — вы поссорились?..

Я отчаянно мотаю головой: конечно, мы не ссорились!!!

— Где Соня? Где моя птичка?..

Мы на миг встречаемся взглядами с Инквизитором. Он вытягивает руку вперёд и в неё впечатывается игрушка. Судя по следовому запаху, магический поток вырвал игрушку прямо из рук короля.

— Но, — девочка сла́бо берёт птицу дрожащими пальцами, — она же пустая!..

И тут глаза Альмы закатываются.

Глава 12

София

Ветер едва шевелит невесомые полупрозрачные занавеси. Свет магических огней приглушен. В просторной спальне тепло и тихо.

Но у меня холодеет лицо.

Мы с Инквизитором замерли у изножья кровати, прямо на полу. Мы вместе держим потерявшего сознание ребёнка на переплетённых руках.

А Альма не дышит.

Моё сердце проваливается куда-то вниз. Я больше всего на свете хочу сейчас поменяться с