Жестокий развод - Диана Рымарь

Выхожу и я.

Как никогда ясно понимаю — на этом и вправду все, если я все же не умудрюсь стереть эту сучку из его жизни.

Но я хорошо умею избавляться от ненужных людей…

Глава 29. Неприкасаемая

Катерина

Я привычно дергаюсь, когда дверь лифта открывается.

Мне все время кажется, что сейчас ка-а-ак натолкнусь на Даниэля в лифте.

Издержки работы в одной фирме, я периодически на него наталкиваюсь. В коридоре, в вестибюле, в лифте. Даже к нам в кабинет он и то стал наведываться в разы чаще.

Неизменно вежлив.

И…

Все.

Даниэль больше не делает никаких попыток сближения, и, честно сказать, от этого мне тошно.

А ведь я именно этого и хотела — чтобы оставил в покое, не трогал, не звонил, не писал. Только вот не представляла, как больно мне будет от его равнодушия.

При этом сама же отказалась увольняться.

Сама.

Шумно вздыхаю, очень стараюсь вынырнуть из пучины грусти. В конце концов, мне ведь и порадоваться есть чему. У меня будет ребенок. И пусть рада ему одна я, но это же не отменяет того факта, что мы с малышом будем вместе очень счастливы. Назло всем будем, и плевали мы на всяких там Дживанянов. Вот назло Даниэлю дам малышу свою девичью фамилию.

Захожу в лифт с бумажным пакетом из местного кафе. Там круассаны с ванильным кремом, за которыми я теперь нередко бегаю в обеденный перерыв. Кабинка лифта почти моментально заполняется запахом свежей выпечки. Аж слюнки текут, не терпится добраться до офиса, чтобы все слопать.

Иду по коридору в кабинет, но у самой двери невольно замираю, заслышав болтовню коллег:

— Да ну, новая жена гендира — жирная корова с титьками десятого размера… Как он их мацает вообще?

— А он их мацает? Наша Катька в триста раз красивее новой бабы генерального…

— Может и красивая, но дура, раз его проворонила… Это ж надо быть такой кретинкой, чтобы упустить такого мужика!

— Как будто от нас, женщин, зависит, когда мужик изволит загулять. Но тут я согласна, дура, да.

Это они обо мне, Даниэле и его новой жене.

Я — красивая дура, которая проворонила. Нет, ну правда, чего уж там.

Неловко покашливаю в дверном проеме.

Все разом затыкаются, смотрят на меня с испугом. А потом резко разбегаются по своим рабочим местам, хотя сейчас время обеда.

Прохожу к своему месту, чувствую, как краснеют щеки. Не очень-то это приятно, когда твою личную жизнь так открыто обсуждают. И, скорей всего, это далеко не первый раз.

Усаживаюсь за стол, отставляю в сторону пакет с круассанами, которых мне даже уже и не хочется после такого.

— Ка-а-ать? — тянет Светка, моя ближайшая соседка, ее стол находится справа от меня.

Она складывает пухлые губы в трубочку, накручивает на указательный палец рыжую прядь волос. Наконец выдает новый вопрос:

— Ты ж не будешь жаловаться генеральному, что мы тут чесали языками, да?

Сижу, хлопаю ресницами.

А что? Мне можно жаловаться? Я, кажется, потеряла это право, разведясь с Даниэлем. Да и не жаловалась я никогда, низко это.

— Кать… — Это уже Женька, моя соседка слева, круглолицая брюнетка. — Слово-то хоть скажи? Обиделась, да?

— А я че? Я ниче, — пожимаю плечами. — В смысле ничего не слышала.

Трусливо решаю спрятать голову в песок и не обсуждать с ними эту тему.

Ну перемыли мне косточки, с кем не бывает.

Не я первая, не я последняя.

К тому же ушат помоев, что они заочно опрокинули мне на голову, не так уж и велик. А учитывая, что назвали красивой, можно сказать даже мал.

И вообще, людям свойственно болтать. Удивительно, что до меня только сегодня долетели обрывки разговоров коллег.

— Все ты слышала, — бурчит пухленькая Валька с дальнего места. — Ты сразу скажи, нам всем отделом теперь увольняться, что ли?

Впадаю в шок, скромненько интересуюсь:

— Вы о чем вообще?

— О том, что помощницу главбуха уволили за то, что она в разговоре с секретарем генерального позволила себе сравнить тебя с удочкой. Рыболовной. В смысле отметить твою стройность, — просвещает меня Светка.

— Чего? — Мое лицо вытягивается.

— Худой жердью тебя назвала, — поясняет Женька. — Особенно в сравнении с новой женой генерального, так тебе понятнее?

Я, конечно, еще тот жираф в том, что касается понимания хитросплетений разного рода интриг. Но… Все равно не понимаю.

— А зачем ее уволили? — свожу брови у переносицы.

— Ну так генеральный объявил, что у нас фирма, свободная от корпоративного буллинга, — продолжает Светка. — Отныне разного рода сплетни под запретом, в особенности это касается семьи гендира. Теперь каждого, кто посмеет сказать хоть слово про ваше трио, ждет неминуемая кара. И что ты у нас неприкасаемая, на тебя даже смотреть косо нельзя. В общем, не жалуйся мужу, пли-из. Мы ж ничего плохого не имели в виду!

О как. Оригинально, а главное, вовремя Даниэль решил отстоять перед коллегами мою честь.

Бросил, как ненужную вещь, женился на другой, ждет с ней ребенка.

И защищает меня от сплетен.

Конечно, это ж самая насущная моя проблема.

Но теперь по крайней мере понятно, почему коллеги так странно себя ведут.

— Да не буду я жаловаться, вы что, — пожимаю плечами. — Если хотите знать, мы даже не общаемся, так что ваши рабочие места в полной безопасности.

Как только я это говорю, коллеги вскакивают с мест.

— Ой, Катюха, мы так рады, что ты нормальная… А то мы уж думали, ссучилась потихоньку…

Через несколько секунд я оказываюсь облеплена коллегами со всех сторон.

Они меня тискают, и даже не дают вздохнуть.

Жалеют и принимаются утешать на свой лад:

— Слушай, ну она вообще ни кожи ни рожи, одно вымя…

— Куда он смотрел вообще, когда менял тебя на нее?

— Да там видно, что стерва восьмидесятого уровня… Поплачет еще наш гендир по нашей Катерине, да поздно будет…

— Мы за тебя, Катюндра!

Бальзам на душу.

Глава 30. Блистать так блистать

Катя

Я активирую фитнес-браслет и проверяю время.

Восемь пятнадцать!

Ругаю себя на чем свет стоит за то, что потратила столько времени на сборы, сгребаю косметику в коробку, ставлю на полку и выбегаю из ванной.

Надо же, мне хоть будильник ставь, честное слово. Опять провалилась во времени, пока прихорашивалась, укладывала волосы.

Кажется, я не тратила столько сил на свою внешность, даже когда встречалась с Даниэлем, не говоря уже о семейной жизни. У меня появилось совершенно немотивированное желание выглядеть