Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

Тат сжала его ладонь, и Крис увидел, как она умиротворенно улыбается, проваливаясь в сон.

– Не ревнуешь, конечно, – тихо усмехнулся он себе под нос и широко улыбнулся, не в силах сдержать эмоции. Тат уже спала. – «Не ревнуешь» – это хорошо.

Татум

Татум проснулась, когда настырный солнечный луч защекотал нос. Тот выглянул из-за шторы, по стенке добрался до часов, посмотрелся, как в зеркало, в хрустальную вазу со стеклянными шариками на полке, отпрыгнул к Дрейк.

Она потянулась, инстинктивно чмокнула Криса в щеку. Задержала на парне долгий, топящий в нежности взгляд, аккуратно поднялась с дивана.

Мечта, гревшая сердце, подталкивала в спину, и даже подступающее похмелье не могло ее остановить. Тат выпорхнула на улицу в ноябрьский мороз и улыбнулась. За спиной шуршали выращенные вдохновением крылья, под ногами с теплой улыбкой и коричным взглядом твердела поддержка.

Не смущало ее ничего: ни таксист, сделавший лишний круг по кварталу, ни пролитый на юбку чай. Дрейк быстро переговорила с родителями, договорившись встретиться после учебы, переоделась в платье и поспешила в университет.

Теперь учеба не казалась ей таким уж важным якорем в жизни, раз она решила, чем хочет заниматься. Но пока универ давал ей определенную опору, поэтому отказываться от него она не спешила, хоть и была уверена, что до выпуска уже не останется. Но, помимо знаний, здесь были люди.

– Как ваше замечательно? – Тат налетела на девчонок неожиданно, протиснулась между Евой и Надей, плюхнулась на скамью, сверкая улыбкой. – Дорогие, простите, что не смогла приехать: всю ночь с белым другом обнималась. – Она виновато вздохнула.

– Кто этот друг? – спохватилась Вика, с интересом разглядывая Дрейк через стол.

Катерина цокнула и закатила глаза.

– Унитаз. Она имеет в виду унитаз, Вика.

Блондинка замялась. Ева улыбнулась и отмахнулась от извинений.

Дрейк бросила на Катерину короткий, благодарный взгляд. Девушка все еще не переваривала Татум, но дала ей шанс. Это радовало.

– Все нормально, бывает. – Она пожала плечами. – Тем более я была так пьяна, что не отличила бы тебя от Марка, который за нами приехал. – Маричева хохотнула, многозначительно изогнув брови на последних словах. Татум проследила за взглядом Евы, увидела, как смущенно замялась Надя. – Каким, кстати, образом вместо тебя приехал он? – спросила девчонка, усмехнувшись.

Дрейк пожала плечами.

– Связи, детка. – Она театрально отбросила волосы за спину. Славянова с улыбкой покачала головой. – Как вообще дела, девчонки? Есть какие-то планы на сегодня? Хочу предложить кое-что и кое о чем попросить. – Улыбка на губах Тат осталась, но глаза стали серьезными.

– Вроде нет, – протянула Ева, ища в глазах каждой за столом одобрения.

– Что хочешь попросить? – Катерина подняла на Дрейк глаза.

Татум вздохнула, собираясь с мыслями.

– Я хочу осуществить свою давнюю мечту и открыть картинную галерею, – смело заявила она, но Надя увидела почти смущенную улыбку.

– Ого, это весьма… амбициозно, – одобрительно-удивленно протянула Ева.

Вика огорченно поджала губы.

– А я до сих пор не знаю, чем хочу заниматься по жизни, даже несмотря на учебу.

Тат снисходительно хмыкнула.

– У тебя есть как минимум три года до этого момента, дорогая. – Она подмигнула блондинке.

Катерина недоуменно нахмурилась, скрестив руки на груди.

– Почему именно три?

– Потому что мне двадцать один, – с кривой усмешкой ответила Тат, но не дала вопросам повиснуть в воздухе. – Потом как-нибудь расскажу, – пресекла она расспросы, чтобы не отвлекаться от темы. – Дело в том, что родители помогут мне с помещением: они нашли возле старого кинотеатра заброшенный склад на Удельной. Там еще парк рядом, знаете? – После все еще удивленных, но утвердительных кивков Дрейк продолжила. – Владелица вроде как раз хотела сдать его для чего-то некоммерческого. Галерея в перспективе будет приносить доход, но это далеко не главное. Так вот. – Она заглянула в глаза каждой по очереди. – Сегодня я поеду смотреть площадь, но денег на профессиональную уборку у меня нет, да я и не хочу ничего отдавать посторонним – хочу устроить все сама. Но склад все-таки заброшен, нужно будет много сделать. Я позову на помощь знакомых и хотела спросить, не против ли вы будете поучаствовать? – Она с плохо скрываемой надеждой посмотрела на девчонок. Все же втроем с Кешей и Гришкой они вряд ли справятся. – Нужно будет разобрать всякий хлам, заштукатурить стены, может, даже раскрасить. Обещаю, на табличке с благодарностью будут ваши имена, – добавила она, перебивая смехом волнение.

Ева первая, особо не задумываясь, развела руками.

– Конечно, почему нет. – Она посмотрела на подруг. – Это должно быть весело, плюс внесет хоть какое-то разнообразие в наш досуг, состоящий из вечеринок. – Маричева засмеялась, но тут же поморщилась от громкости собственного голоса, схватившись за голову: похмелье не желало быстро отступать.

– Да, звучит интересно, – с энтузиазмом согласилась Надя, пихнув Вику в бок.

Блондинка встрепенулась.

– Наверное. А ты сказала, там будут еще твои знакомые? – невинно поинтересовалась она, представляя, какой смак из себя представляет окружение Татум.

Дрейк понимающе улыбнулась, игриво посмотрев на девчонку.

– Да, несколько парней-художников, которые потом там будут выставляться, плюс других подтяну. – Она поджала губы, чтобы не засмеяться.

– Поедем уже сегодня? – вернулась к теме Надя.

Тат кивнула. Вопросительно посмотрела на Катерину. Та, невнятно пожав плечами, согласилась. Не хотела быть не у дел, как и терять друзей. Все тянулись к Дрейк – приходилось с этим считаться.

– Да, посмотрим на объем работ. – Она с благодарностью взглянула на подруг. Подруг? Наверное, так. – Девчонки, вы не представляете, как я вам признательна, – чуть надтреснувшим голосом проговорила Тат, глубоко вздохнув, чтобы сдержать эмоции. – Для меня это очень много значит. – Она улыбнулась, но к глазам все равно подступили предательские слезы.

Подруги загудели, видя состояние Дрейк, всей толпой заключили растроганную Тат в кольцо объятий. Дрейк сквозь слезы засмеялась.

Неужели бывает так? Просто, без напряжения? Всегда казалось, что подобное означает отсутствие связи. Если не больно – это не по-настоящему, не глубоко, не ценно. Но вот она сидит, обнимается с тремя девчонками и чувствует внутри лишь свободу. Никакой боли, никаких разгадок и двойного дна слов – только чистая, безболезненная дружба.

Чувство внутри пугало своей непривычностью, но было таким приятным. Казалось, нечто, витающее над их компанией – над еще не близко знакомыми, но уже такими родными Катериной, смешной Викой, необходимыми рядом Евой и Надей, – отличается от того, что Дрейк раньше принимала за дружбу.

То, что было раньше, заставляло про него думать, за ним гнаться и вечно стоять на цыпочках, чтобы дотянуться. При любом неосторожном движении било по рукам, роняя Дрейк на землю. Заставляло, вопреки всему, подниматься и чувствовать вину, если подниматься не хотелось.

То, что чувствовала Дрейк сейчас, – шло рядом с ней. Подталкивало в спину, помогало перепрыгивать скользкий лед на той самой зимней дороге, усыпанной рыхлым снегом. Оно шло рядом, смеялось и верило в Дрейк.

Татум плакала от счастья. Потому что впервые не сомневалась.

Татум

Татум озадаченно присвистнула. Девчонки, к которым также присоединилась Анна – для Вики, будучи третьекурсницей, она была небожителем, – растерянно осмотрелись, взглянули на Тат, как цыплята на маму-наседку, которая точно скажет, что делать. Но Дрейк стояла посреди помещения, которое в будущем должно было стать выставочным залом, и сосредоточенно пыталась понять, что делать дальше.