Янтарь лорда демонов. Избранная светом - Ольга Грон

на какой станции и в какой карете лежат ваши бумажки. До утра не так много времени. А мне еще нужно отвезти тебя в АМИРС, чтобы ты не нашла на свою прекрасную попку новых приключений.

От его слов я даже покраснела — почувствовала, как кровь прилила к щекам. Хорошо, что в темноте этого не увидел Роквелл. Я надеялась, что не увидел.

Я сбивчиво рассказала ему то, что узнала от Лаки. А потом раздался звук приближающейся кареты. Ею управлял незаменимый помощник лорда, Диверкус. Когда села в салон, то услышала голоса и других, непонятно откуда взявшихся итхаров, которым Роквелл давал распоряжения. Сам он присоединился ко мне через несколько минут, усевшись рядом.

По пути мы почти не разговаривали, лорд все еще пребывал в каких-то раздумьях.

— Скоро увидимся, милая, — весело сказал он на прощание, поцеловав мне руку, хотя я ждала от него большего. — Не скучай. Хотя… я буду рад, если ты обо мне вспомнишь.

— Снова язвишь? — не удержалась я.

— Сегодня ты подбросила работы высшему лорду Арделя. Как тут не язвить. Иди отдыхай. Иначе к моменту выставки будешь похожа на сонного сурка…

Думала, и не усну этой ночью. Но, как ни странно, спала без задних ног. Напряжение этих дней немного ушло, и я верила, что все пройдет успешно. Засыпая, видела перед собой лицо Роквелла — такое, какое было у него в тот миг, когда он нашел меня на улице.

Утром подхватилась ни свет ни заря, услышав разговоры за дверью.

Я приоткрыла дверь и высунулась, зевая во весь рот. Там общались две моих соседки по коридору.

— Девушки, а что случилось? — поинтересовалась я.

— Ты разве не знаешь? Сегодня ночью по всему городу кружили черные арры. Никто не знает, откуда их столько взялось. Наверное, грань Теневой стороны прорвало, не иначе.

— И что с того? Кто-то пропал? Кого-то убили? Ну летали и летали, чего шуметь в такую рань⁈ — Я вернулась в свою спальню, закрыв двери, села на постели, соображая спросонья, что бы все это значило.

А потом дошло, что это дело рук Роквелла. Неужели выполнил мою просьбу? Даже не верится. Мне срочно нужно узнать подробности.

Наверное, так быстро я не собиралась ни разу с того дня, как попала в Ардель. Уже полчаса спустя торопилась на рабочее место, разглядывая людей и прислушиваясь к разговорам. И то, что слышала, радовало все больше с каждой минутой.

— Лерэйн, у нас беда! Только что приходил Грегор, он сказал, что ящики с листовками пропали ночью! Даже не знаю, куда смотрел тот сторож, — издалека сообщил Лаки с расстроенным лицом, когда я дождалась его в холле неподалеку от нашей кафедры.

— Ты только взгляни! Это разве не они? — показала я на идущих мимо преподавателей, что обсуждали новость, держа в руках знакомые бумаги.

Магистры помахали нам рукой. Следом прошел декан бытового факультета, из кармана накидки которого торчала такая же листовка.

— Они… Но… как это вообще возможно? — не понял Лаки.

— Все они в городе. Я потом все тебе расскажу. Не спрашивай сегодня. Просто знай, что наша работа не прошла даром, — подмигнула я и, ничего больше не объясняя, помчалась к кабинету Гарта Мадеуса.

Глава 10

Veni, vidi, vici[1]

В день выставки с утра я нервничала как никогда.

Сейчас казалось, что это самое ответственное мероприятие в моей жизни, а я столько всего не успела сделать. Но если с мелочами помогут друзья, то одушевить оставшуюся часть картин им точно не под силу. Не хочется провалить операцию, на которую ушло столько сил и времени.

Проснулась на рассвете, когда Лаки постучал в окно условным сигналом. Выглянула в форточку и, сообщив ему, чтобы ждал через час около беседки, помчалась в умывальную.

К счастью, в такую рань, да еще и в выходной, здесь было свободно. Я быстро привела себя в порядок, нагрев воду на магических камнях.

Положила свои вещи в личный ящичек и отправилась надевать новое платье, что приобрела специально для мероприятия. Я купила его у одного из самых известных городских портных, обнаружив совершенно случайно, когда примеряла другое. Но, посмотрев на мою фигуру, мастер посоветовал именно этот наряд. Перламутрово-зеленое, атласное, в пол — оно идеально подходило к моим волосам и не имело кружев, которые я до сих пор не любила. С красивым корсетом, не слишком глубоким декольте, но при этом с открытой спиной, оно подчеркивало мою стройность. И вполне подходило для приема гостей.

К нему пришлось искать сумочку, новые туфли и зеленый атласный зонтик — не знаю, зачем мне его так настоятельно рекомендовали, но им можно было показывать на всякие вещи, словно указкой, и я соблазнилась, он был как дополнение к имиджу.

Прическу мне обещала сделать Делиси, когда я заеду в мастерскую, у нее ловко это получалось. Сама бы я не рискнула, а ездить по салонам было совершенно некогда.

— Ничего себе, да ты просто красотка! — восторженно посмотрел на меня Лаки, одетый в строгий фрак, из-под которого виднелись белая рубашка и жилет. — Гости будут глазеть не на картины Джонаса, а на тебя.

— Что ж, пусть глазеют, я ничем не хуже, — отшутилась, немного нервничая.

— Идем, нас уже ждет карета Анны. Сама она у цирюльника, завивает кудри.

— Отлично, у нас еще четыре часа до открытия, должны все успеть, — зевнула я, вспомнив о том, что нам предстоит развесить картины, хотя порядок размещения мы продумали заранее. Господин Норбан настоятельно просил сделать все утром, когда из помещения уберут столы, мотивировав это тем, что на предыдущий вечер у него за месяц все расписано.

— До сих пор не пойму, почему лорд Фланнгал решил помочь с листовками, — опять завел тему Карлиман, хотя вчера я довольно подробно объяснила: про Дерента, про конкуренцию, про Алиссию.

— Я ведь говорила, что он не может забрать Янтарь, потому что я получила защиту. Вот и крутится, как уж на сковородке, пытаясь найти ко мне подход. Так почему бы не воспользоваться ситуацией? — вздохнула я. Не могла же сказать Лаки, что благодарна Роквеллу за все, что он для меня делал!

— И как долго ты продержишься, не привязавшись к нему? Боюсь я за тебя.

— Не надо за меня бояться! Я не испытываю к Фланнгалу совершенно никаких чувств, — заверила я, да только под ребрами защемило от тоски. Но внешне я хорошо держалась. — Лаки, а почему ты так не любишь итхаров? Я не про общие дела Осведомленных, а про твое,