Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

– Кажись, пронесло, – прошептал я Еве на ухо спустя минуту.

И мы потихоньку, на цыпочках, начали пробираться на кухню.

– Пойду умоюсь – смою Юлину порчу, – тихо сказала Ева.

– После общения с Уваровой даже святая вода не спасет, – постарался не прыснуть со смеху я.

Ева с улыбкой на лице исчезла за дверью ванной комнаты, а я включил свет на кухне. Прямоугольное тесное пространство размером не больше пяти квадратных метров, как всегда, излучало уют, знакомый мне с детства. На стульях лежали подушки. В вазе торчала еловая ветка. А рядом стоял узкий подсвечник со столовой свечой. Вдоль плиты тянулись банки с сушеными пряностями и чаями. Воздух все еще источал аромат сахарной пудры и цедры лимона. Фирменный бабушкин меренговый рулет (точнее, его остатки) был спрятан под самодельной вязаной прихваткой. Меня разрывало от желания съесть его до последней крошки, но мне нужно было очень оперативно подготовить романтический сюрприз для Евы.

Я открыл холодильник, но, на удивление, он оказался практически пустым. Под фольгой ба спрятала остатки рыбного пирога. А на меня с претензией смотрели кусок сыра, упакованный в пищевую пленку, и бабушкин соус из оливкового масла, бальзамика, горчицы и зелени, за который я был готов продать душу. Сыр и соус прямо шептали мне: «Бери нас, выбора у тебя нет».

За пару минут под мерные звуки шелестящей воды в ванной комнате я сварганил бутерброды с соусом и сыром и разложил их на тарелке так, будто их сделал повар мишленовского ресторана, украсив блюдо сушеными веточками розмарина и шалфея. А по винным бокалам разлил гранатовый сок.

Вода перестала литься из крана, и спустя пару минут Ева с полотенцем на голове показалась в дверном проеме. Джинсы исчезли, но на ней была все та же моя огромная бесформенная толстовка, которая смотрелась на ее миниатюрном стройном теле круче любого обтягивающего платья. Широкий вырез сполз на одно плечо, обнажив ее острую ключицу. А край плотной ткани едва касался середины ее бедра. Теперь уже меня пытало не желание рассмеяться во весь голос, а желание смотреть на Еву в моем худи целую вечность.

– Дань? – Ева сделала шаг вперед, и край толстовки приподнялся, обнажив еще пару сантиметров ее мраморной кожи. Как же мне хотелось прикоснуться к ней.

– Меня что-то уже глючит. – Я зажмурил глаза, сделав вид, что просто вымотался за день. – Так, стой. Не шевелись.

Внезапное воспоминание отрезвило меня. Ведь я хотел зажечь свечу, выключить свет и предложить разделить ей в наушниках песню Two Feet «Fire in My Head».

Ева встала на цыпочки и приподняла подбородок, пытаясь разглядеть то, что я загородил собой, – романтический сюрприз.

– Это, конечно, не фильм, который ты хотела посмотреть, но кое-что получше…

– М-м-м… Кто-то исправляет свой косяк? – Ева лукаво улыбнулась. А я отметил лишь то, как она прекрасна без косметики. Еле заметные веснушки на носу делали ее еще красивее.

– Косяк коммунальных служб Щегловска, прошу заметить. – Только не смотри на ее ноги. Только не смотри! Даниил, ты же умеешь контролировать свои эмоции. Ну же! Соберись!

– Оке-е-ей! – Ева закрыла глаза руками. От этого край толстовки предательски задрался выше.

Черт!

Мы все еще старались говорить предельно тихо. Но голос внутри моей черепной коробки орал с нерегулируемой громкостью допотопного рупора.

Возьми себя в руки!

Я отвернулся и схватил со стола приготовленный заранее коробок со спичками. Суетливо чиркнул спичкой о шершавый слой красного фосфора. Раз. Два. Три. Ну, давай же! Огонек вспыхнул с четвертой попытки, а я поднес его к обуглившемуся фитилю, который практически сразу превратился в источник камерного освещения. Я вытянул руку, чтобы достать кейс с наушниками, и именно в этот момент задел локтем подсвечник. Он упал и покатился прямо к салфетке у тарелки. Маленький язычок пламени за какое-то миллисекундное мгновение схватился за бумагу, как за спасательный круг, и вспыхнул с удвоенной силой.

Ева, конечно же, открыла глаза и ринулась ко мне на помощь, но я уже успел плеснуть на пламя гранатовый сок из бокала. Она сморщилась, глядя на то, как струйка темно-красной жидкости потекла со стола на светло-зеленую подушку на стуле.

– Сюрприз, – глухо произнес я.

А Ева прикрыла рот ладонями и захохотала. И только после этого напряжение сгинуло с моих плеч, и я тоже зашелся смехом.

– Тсс… Наталья Николаевна проснется. – Лицо Евы покраснело от того, что она пыталась остановить смех, но у нее это плохо получалось.

– Добро пожаловать на наше второе свидание. Присаживайтесь. – Жестом галантного кавалера я пригласил Еву присесть на стул, залитый гранатовым соком. Хорошо, что мои «мишленовские» бутерброды остались в целости и сохранности.

– Слушай, ну встречаться с тобой еще увлекательнее, чем дружить. – Ева смахнула слезинку с глаза. А я оторопел.

Встречаться с тобой…

– А мы встречаемся? – Улыбка резко слетела с моего лица.

– Ну, то есть я хотела сказать: ходить на свидания… – Не помню, чтобы Еве когда-то было так неловко. Эта девушка обычно выкручивалась из любой ситуации. – Все, хватит цепляться к словам. – Она взмахнула руками, как это делают обычно эмоциональные итальянки в фильмах. – Куда это? – Ева отвязала от ножки стула грязную подушку и протянула ее мне.

– Да-да, я так и понял. – Улыбка опять, словно паста из тюбика, стала прорываться наружу. Я смог смутить Еву Стрельникову. Это что-то новенькое. – Слушай, ты так и не сказала, что это было – там в машине, когда я провожал Марину… – Я положил подушку на столешницу и взял тряпку, дабы убрать следы своей попытки организовать милое романтическое свидание среди ночи.

Конечно, я видел, как Ева нервничала в присутствии Марины. Это невозможно было не заметить. Но она, видимо, собиралась отпираться до самого конца.

– Я же сказала, хотела послушать кассету. – Ева села на чистый стул и положила себе на тарелку бутерброд. – М-м-м… умираю с голода. – Ева откусила кусочек и закатила от наслаждения глаза. – Твои одноклассницы – такие хозяюшки. Они в курсе, что можно на вечеринках не только на кухне торчать, но и веселиться?

– Я тебя сразу предупредил, что в Щегловске другие вечеринки.

– Как из прошлого столетия, я поняла уже. – Она слизнула с пальца соус и сделала глоток выжившего гранатового сока.

Ева так аппетитно ела, что мне тоже дико захотелось. Но ее голое плечо и острая ключица сбивали меня с толку. Я старался не пялиться на нее, как первобытный мужчина, впервые увидевший женщину.

– И вообще-то мы