Созданная для любви - Наташа Мэдисон

раздеть друг друга. Я практически срываю с нее рубашку, а она едва не отрывает пуговицу на моих брюках. Мне хочется скорее вкусить ее неповторимый вкус, а члену не терпится войти в нее.

– Презерватив, – стонет она, и я застываю.

– У меня нет, – признаюсь, и ее брови взлетают. – С чего мне таскать с собой презервативы?

– Разве ты не носишь их в бумажнике? – хмыкает она, и я фыркаю.

– Зачем мне носить их там? – спрашиваю я. При мысли о том, что мы не займемся сексом, становится больно.

– Ты ведь мужчина, – заявляет она, – разве вы не всегда готовы?

– Вообще-то я взрослый и не сторонник интрижек, – заявляю я и чуть отодвигаюсь.

– Хм, интересно. – Она наклоняет голову.

– И что в этом интересного? Ты ведь давно меня знаешь, часто я развлекаюсь с кем-нибудь в туалете?

– Вообще-то такого никогда не было, – подтверждает она почти шепотом. – О, кажется, у меня есть презервативы, – говорит она, затем хлопает в ладоши, спрыгивает со столешницы и направляется в ванную. Наблюдаю, как она взбегает по лестнице, и слышу только: – Вот черт. – Потом идет вниз. – Мама выбросила все. – Стараюсь не смеяться, но безуспешно. – Ничего смешного. Она прошлась по дому и выбросила все, что, как ей показалось, принадлежит Джозефу. – Шелби поднимает палец, а потом тянется к телефону. – Можем заказать доставку.

– Шелби, мы не будем заказывать презервативы. – Кладу руки на бедра. – Я сбегаю и куплю их. – Тянусь за рубашкой, а она выпячивает бедро.

– Я на таблетках, – говорит она, и я перестаю двигаться. – И Джозеф всегда пользовался презервативами, потому что хотел избежать риска беременности. – Она опускает взгляд на свои руки. – Кажется, стоит поблагодарить его за это.

– Не люблю обсуждать Джозефа, когда ты голая, – цежу я сквозь стиснутые зубы. – Да, я в курсе, что у вас двоих был секс, но не хочу об этом говорить.

– А ты? – она смотрит на меня, и я закатываю глаза.

– Еще раз подумай над этим вопросом, – отвечаю я. – Было бы слишком безответственно.

– Верно. – Она подходит ближе, встает на носочки и целует меня в подбородок. – Нам есть чем заняться и без презерватива. – Затем проводит языком по моей шее, а потом замирает. – Боже мой, – произносит она, разворачивается и бежит к входной двери. Опускает свой чемодан на пол и расстегивает молнию.

– Что ты творишь? – Вижу, как она начинает выбрасывать свои вещи.

– Когда собиралась, – ухмыляется Шелби, доставая свою косметичку. – Взяла… – она расстегивает молнию, достает упаковку презервативов и вскидывает руки, словно только что забила тачдаун, – …пачку, и мне было лень вынимать их. – Она выпрямляется. – Итак, на чем мы остановились. – Я смеюсь. – Кажется… – Она возвращается к островку и забирается на столешницу. – Ты стоял вот здесь. – Указывает на место между своих ног. – Собирался надеть один из них. – Поднимает презерватив. – И как следует трахнуть меня.

– Шелби, ты единственная, кто способен возбудить меня и одновременно заставить смеяться, – заявляю я и подхожу к ней, а затем касаюсь ее лица.

– Да, я такая, единственная и неповторимая, – улыбается она, а мне хочется ответить, что я всегда знал об этом, но вместо этого я целую ее. – Хм, – стонет она, когда я укладываю ее на столешницу и шире развожу ноги. Закидываю их себе на плечи и опускаю голову, а она приподнимает бедра. – Именно об этом я и говорю. – Она зарывается руками мне в волосы, и остаток ночи мы даже не вспоминаем об одежде.

* * *

Когда я толкаюсь в нее в последний раз, кончая, начинает звонить ее будильник.

– Вот что, – говорю я, опускаясь сверху и поворачивая ее на бок, – я называю идеальным моментом.

Она целует меня в шею.

– Я еще не проснулась, – бормочет она, а я смеюсь, выхожу из нее и направляюсь в ванную. Избавляюсь от презерватива, возвращаюсь и вижу, что она перевернулась на живот. Иду назад в ванную и захожу в душ, ожидая, что, когда выйду, она уже встанет, но нет, она по-прежнему лежит на кровати. Сажусь рядом с ней и целую ее плечо, а она издает стон.

– Кофе? – спрашиваю я. В ответ Шелби выдает что-то нечленораздельное, а я беру свои боксеры и иду вниз. Подняв брюки там, где бросил их вчера, надеваю их, а затем начинаю готовить кофе. Открываю холодильник и вижу, что из имеющихся там продуктов можно приготовить омлет – любимый завтрак Шелби. Пока взбиваю яйца, она спускается по лестнице, на ней халат, волосы убраны наверх. – Доброе утро. – Улыбаюсь и замечаю маленькую каплю воды у нее на шее.

– Доброе, – отвечает она, останавливаясь и целуя меня в плечо, а затем подходит к кофеварке, чтобы налить себе кружку. – Как вкусно пахнет.

Шелби делает глоток кофе, потом садится на табурет и наблюдает за мной. Я ставлю перед ней тарелку с омлетом, затем беру вторую себе и устраиваюсь рядом.

Шелби кладет в рот кусочек омлета, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Значит ли это, что мы все еще на острове? – спрашиваю я, понимая, что нам точно необходимо все обсудить. По крайней мере, я точно хочу поговорить о наших отношениях. Шелби молча смотрит на меня, и я не знаю, о чем она думает, или, может, просто не хочу знать. В животе возникает тревожное чувство. – Что мы делаем? – Наконец решаюсь задать вопрос, который последние два дня не давал мне покоя.

Она откладывает вилку, старательно избегая моего взгляда.

– Понятия не имею, – честно произносит она.

– Чего ты хочешь? – Тоже кладу вилку на тарелку, потому что аппетит внезапно пропал.

– Не знаю. – Шелби пожимает плечами. – А ты?

– Хочу сводить тебя на свидание, – озвучиваю я свои мысли и вижу, как опускаются ее плечи.

– Правда считаешь, это хорошая идея? – Она смотрит на меня. – Давай подумаем вместе. Неделю назад я собиралась замуж, а теперь иду на свидание. – Я замечаю, как ей становится некомфортно, ее руки слегка дрожат. – Как это будет выглядеть? Что обо мне скажут люди? – Не могу ничего ответить. Даже не могу подобрать слова. Все они застряли в горле, пока я слушал оправдания о том, почему мы не можем осуществить то, о чем я мечтал последние пять лет. – И что они подумают о тебе?

– Мне плевать, что они обо мне подумают, – в конце концов отвечаю я.

– Ну а мне нет. Всем будет казаться, что ты пригласил меня на свидание из жалости. Не представляю, сколько сплетен вызвал мой уход с церемонии. Представляю, как все до сих пор шепчутся, и, уверена, когда люди увидят меня в магазине или еще где,