Я (не) твоя, дракон! - Елена Солт

Она делает шаг назад, а затем толкает меня с неожиданной силой. Я вскрикиваю и теряю равновесие, чувствуя леденящий душу страх свободного падения. Кажется, он теперь со мной навсегда.

Но вместо того, чтобы приземлиться на лужайку, я вздрагиваю и открываю глаза у себя в постели. В комнате полутьма. За окном занимается пасмурный серый рассвет.

Во рту сухо, на искусанных до крови губах запёкшиеся корочки. Всё тело ломит, будто по мне телега проехалась. Кажется, обезболивающее перестало действовать, и я могу прочувствовать все «прелести» недавнего падения с лестницы.

На столике у стены горит маленький круглый светильник. Рядом со столиком кресло, в котором… Сердце подскакивает к горлу и начинает колотиться, как бешеное. Потому что я в комнате не одна.

Нортан сидит, уперевшись лбом в кулак согнутой в локте руки. Рельефный бицепс натянул тонкую ткань белой рубашки. Длинные волосы рассыпались по плечам и кажутся пепельно-серыми в тусклом свете. Ресницы отбрасывают тени на острые скулы, покрытые двухдневной щетиной. Мощная грудь размеренно вздымается в вырезе рубашки, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц.

Нортан спит. Зачем он здесь?

Спящий дракон кажется беззащитным и нежным. Обманчивое впечатление. Теперь я знаю это.

Наверное, я должна его ненавидеть, но не могу. Нет в моём сердце ни обиды, ни зла. Лишь лёгкая светлая грусть по тому, что безвозвратно утрачено и стало историей.

Лишь тот, кто любит по-настоящему, сумеет найти в себе силы отпустить другого.

— Будь счастлив, Нортан, — шепчу одними губами.

Солёные слёзы текут по лицу и ссадины на губах чувствительно щиплет.

Опускаю голову и только сейчас понимаю, что сжимаю в пальцах кулон, который мне перед смертью отдала мама. Ровно так же, как во сне. Или это был не сон?

Вращаю его в кончиках пальцев. Реверс? Так она сказала? В памяти лишь смутные воспоминания. В последние дни мамы разбитый горем мозг отказывался воспринимать информацию. Помню только, что она просила никогда не снимать кулон.

Который сейчас будто бы раскалён. Пошарканная бронза обжигает подушечки пальцев. Кулон как будто вибрирует. Такое происходит впервые.

Нортан с шумом вздыхает. Резко поворачиваю голову. Проснулся? Нет, по-прежнему спит.

Возвращаюсь к кулону. Замечаю тонкую выемку по всей окружности. Хм, странно, раньше его поверхность казалась мне однородной. Просовываю в выемку ногти и раскрываю кулон как медальон.

Внутри крохотный циферблат с железной стрелкой. На тело накатывает слабость, перед глазами всё идёт тёмными пятнами. Кажется, мне становится хуже. Конец близок? Успеть бы понять, что хотела матушка? Что я должна сделать?

Вернуться назад и всё исправить.

Память возвращает забытые воспоминания яркими вспышками. Недостаточно быстро… В глазах неумолимо темнеет, конечности холодеют, я уже слабо чувствую руки. Эх, успеть бы…

— Ханни? — Нортан проснулся и смотрит на меня со своего кресла. — В чём дело?

Не отвлекаться. Не дать ему помешать. Что там? Ах да, реверс.

Снова смотрю на железную стрелку внутри медальона.

— Ханни, детка, — он встаёт и идёт ко мне. — Что ты делаешь?

Собрав последние силы, давлю подушечкой указательного пальца на железную стрелку, и она делает один полный оборот.

— Что ты… Это… — дракон всё-таки выхватывает из моих ослабевших пальцев мамин кулон.

Задумчиво смотрю на свои руки, охваченные розово-золотистыми искрами, а потом всё вокруг поглощает уютный белый туман. Я всё-таки умерла? Или…

3. Второй шанс

Ханни.

— Эй, соня, подъём!

— Она реально спит? Охренеть.

— Вот это нервы.

— Железные, ха! Не то, что твои яйца, да, Дроу?

— Свалил! Пока твои не проверил на прочность.

Кто-то безжалостно трясёт меня за плечо, рискуя его оторвать.

— Ммм? — разлепляю глаза и тут же их выпучиваю.

Резко выпрямляю спину и чувствую, как челюсть падает вниз.

Я сижу на низкой длинной скамье у стены в коридоре Академии Виантур.

Вокруг меня столпилась кучка адептов. Я их всех знаю, но… стоп, стоп, стоп…

— Фу, Бонс, подотри слюни! — презрительно морщится Эйзек Минч, дракон и избалованный сынок богатых родителей, поправляя идеально уложенную платиновую чёлку. — Я, конечно, понимаю, что при виде меня ты течёшь, но выглядит мерзко.

Инстинктивно вытираю рот. Гарпии! Как будто я и правда сладко спала, это ж надо! Что, блин, здесь происходит? Как я попала в Академию? Где Нортан?

— Свалил отсюда! — это уже Юэн впечатывает кулак в плечо Эйзека.

— Эй, крошка Бонс, не дуйся! — Эйзек подмигивает мне, ржёт и уходит к массивной деревянной двери у противоположной стены, где толпятся остальные адепты.

Пока они препираются, я жадно всматриваюсь в друзей. Юэн и Агнес выглядят… моложе тех их версий, которые я помню.

— Придурок! — шипит Агнес, провожая Минча взглядом, встряхивает копной пшеничных кудряшек и поворачивается ко мне.

Её большие голубые глаза тревожно всматриваются в моё лицо:

— Я уж думала, не добужусь тебя! — в её глазах пляшут смешинки. — Простите, господин ректор, мисс Бонс пропустит распределение, потому что она спит!

— Распределение? — повторяю за Агнес, словно эхо.

— Что с лицом? — лавка прогибается под весом Юэна, развалившегося слева от меня.

Он вытягивает длинные ноги в проход, наталкивается на мой ошарашенный взгляд и вскидывает изящную чёрную бровь:

— Ты вроде бы всё решила? Он стопудово возьмёт тебя, так что не дрейфь.

Массивная дверь открывается. Мы втроём дружно поворачиваем головы. Адепты расступаются, и я слышу тоненький голосок миссис Тауф, худенькой девушки с родинкой на щеке, секретаря ректора:

— Мистеры Минч, Дроу, Увас, мисс Леро, Хэндрикс и мисс Бонс, прошу вас!

— Идём! — Юэн и Агнес тут же соскакивают с лавки.

Я тоже встаю, а что ещё мне остаётся? Провожу руками по длинной юбке глубокого изумрудного цвета, поправляю форменный галстук на груди. Пропускаю сквозь пальцы каштановые пряди волос с медным оттенком. Такие длинные я носила, когда училась в Академии…

— Мисс Бонс! — поторапливает меня миссис Тауф и суетливо машет рукой. — Бегом, бегом!

— Простите! — спешу к двери, за которой уже исчезли мои друзья и те, кого вызвали вместе с нами.

Я сплю? Этого всего не может быть по-настоящему! На ходу щипаю себя за руку. Ай! Больно.

Если это не сон, тогда… не может быть. Каждый мой шаг вбивает гвоздь в обыденное «настоящее», руша привычную картину мира.

Сердцебиение учащается. Я почти не чувствую ног. Если это то, что я думаю, тогда…

Тук, тук, тук. Звук моих каблучков кажется оглушительным в тишине, висящей в Зале распределения. Просторное помещение со стенами, обитыми красным деревом. Высокий потолок. Кафедра на возвышении, за которой сидит комиссия, состоящая из ректора, деканов и руководителей направлений.

Я трусливо смотрю в