Маска честности - Анна Роквелл

Ну и ладно, что теперь. Момент упущен. Теперь уже не имеет значения, когда именно я расскажу правду, – результат будет один: меня снова обвинят во лжи.

Будем считать, что я взяла паузу, чтобы собраться с мыслями и выбрать подходящее время. Мало ли… Вдруг дружба с Райаном сама сойдет на нет, а значит, и объясняться не придется.

26 сентября. Воскресенье

На календаре – конец сентября. Мне стоило бы признаться: учеба в колледже проходила лучше, чем я думала. И я рада, что ошибалась.

Неприятные воспоминания из моей юности засели так глубоко в памяти, что я по инерции воспринимала в штыки саму идею о колледже. Но и Бетти, и Лидия, и Оливер были правы: я другой человек и в силах не допустить прошлых ошибок. Они все в очередной раз были правы.

Во многом моим приятным впечатлениям от учебы способствовал исключительно женский коллектив в аудиториях. Девчонки оказались очень зрелыми. Никто не соперничал за внимание парней-однокурсников, не пытался самоутвердиться за счет других. Я подспудно чувствовала себя в безопасности, поэтому легче раскрывалась и проявляла активность. Подготовка домашних заданий и ответы на семинарах стали не мучительным наказанием, а удовольствием.

В общем, я втянулась в учебу!

И нельзя умалять роль нашего примирения с Райаном. Вся эта ложь незаметно отравляла и разъедала меня изнутри, а теперь я дышала глубже и спала спокойнее. Ей-богу, я вновь вернулась в те мирные деньки в Лос-Перросе, где у меня были веселые и беззаботные друзья, а все проблемы не выходили за рамки школьных оценок.

Стоило нам с Кроссом помириться, как его в моей жизни резко стало слишком много. Воу! Я успела отвыкнуть от такого! Мало того, что мы виделись каждый день, но теперь он заполучил мой новый телефон и слал тонны сообщений. Он задавал вопросы обо мне (например, уговаривал прислать мою старую фотку), обсуждал студенческую ерунду и даже скидывал мемы. Ни один из моих взрослых друзей так не делал. Получая очередную смешную картинку, я понимала, какая же я старая. И как далека от своих однокурсников.

Всем моим друзьям за тридцать. И пусть они еще полны энергии, чтобы ночь напролет тусить в клубе, наше общение все равно не похоже на общение молодежи. У Чеда, Лидии и Оливера много времени забирает работа. Они предпочитают разговоры сотне сообщений и не испытывают такой уж потребности видеться едва ли не каждый день. А поскольку я больше не работаю на Портера, мы с ребятами значительно отдалились друг от друга. Если честно, я с трудом могу вспомнить, когда мы последний раз болтали по душам с Лидией.

А может быть, дело и правда в том, что мне нельзя пить? Раньше мы в основном собирались в барах, а теперь мне доступны только хипстерские кафешки. В общем, факт остается фактом – мы потеряли контакт. И, разумеется, мне от этого очень грустно.

Зато колледж – отличное место, чтобы найти новых друзей. Пусть я немного отличаюсь от большинства студентов, но точек соприкосновения у нас по-прежнему много (взять хотя бы Дина и Адама). А что мне кажется самым главным – у нас очень схожий ритм жизни. Занятия заканчиваются примерно в одно и то же время, со многими новыми знакомыми мы живем в пяти минутах ходьбы друг от друга. Не это ли благотворная почва для хорошей дружбы?

Интересно, почему я осознала это только сейчас? В чем причина? В наладившихся отношениях с Райаном? Или в отъезде Оливера?

Да, он уезжал и раньше. Но в прошлые разы я ждала дома, как Хатико на перроне. А сейчас, когда его нет в городе и меня ничего не тянет в мою квартиру, все изменилось. С девчонками запланировали поход в кафе, Дин уже приглашал снова играть в приставку. Даже Райан успел предложить поход на вечеринку вне кампуса. Жизнь забила ключом! От таких перемен я в какой-то момент почувствовала себя виноватой перед Оливером. Будто если мне теперь весело с другими, то он мне больше не так сильно и нужен. Но ведь наши отношения держатся не только на совместном проживании и досуге, правда? К тому же он сам наказал развлекаться, а не тухнуть дома.

Тем ни менее от части приглашений я все же отказывалась – в колледже все же следовало учиться. А значит, хоть иногда выполнять домашнее задание. Например, написать доклад по психологии и делать к нему презентацию.

Именно презентацией я занималась за обедом в воскресенье, когда случилась беда. Я неуклюже потянулась за конспектом и залила весь стол колой. Книжки, тетрадки, ноутбук – все мгновенно стало мокрым и сладким. Не поверите, но такое со мной случилось в первый раз. И я совершенно не знала, что нужно делать! Я в панике вырвала питание ноутбука и выключила его (хоть о чем-то догадалась), кинулась все вытирать полотенцем. Сердце колотилось как сумасшедшее! А что, если компьютер умрет? Что, если я не смогу достать из него файлы? Как мне быть! Я ведь ничего не успела скинуть в облако или на флешку.

Кое-как приведя стол в порядок и немного успокоившись, я осмотрела ноут. Липкие пятна по-прежнему были, но на него попало не так уж много жидкости. Я потрясла его, повертела – вроде бы ничего не вытекало. Аккуратно протерла влажными салфетками все мокрые пятна и рискнула включить. Легко догадаться, что делать мне этого не следовало? Он вроде бы завелся, на экране что-то появилось, а через мгновение все потухло.

Мой крик ужаса, наверное, слышало все общежитие!

И через пять минут я стояла перед дверью Райана. Неуверенно потопталась на месте, тяжело вздохнула и постучала.

Вы спросите, почему такое странное поведение? Вы ведь снова друзья. И да, это правда. Но я все еще опасалась, что он на самом деле не до конца отошел, и старалась не навязывать общение сама. Все разговоры, переписки и встречи – были по его инициативе. А просить внимания первой было страшновато.

Но я переживала зря. Райан открыл дверь и широко улыбнулся при виде меня:

– Привет, Баркер! Какими судьбами? – Но потом заметил слезы в моих глазах и насторожился: – Что случилось?

– Кажется, я только что убила свой ноутбук! – всхлипнула я и разрыдалась. Глупо, знаю, но в этом компьютере вся моя жизнь. Я с ума сойду восстанавливать все, что там хранилось!

– Эй, ты чего! – Райан взял меня за плечи и заглянул в глаза. – Это же