Долгий путь домой - Елена Алфеева

произойти? Что она упустила? Почему все предали её при первой же возможности? Она оперлась спиной о стену и закрыла глаза, сделав целую серию глубоких вдохов и выдохов. Ну, нет, она так просто не сдастся! Эти мелкие людишки еще умоются кровью, за то, что пошли против неё. В ней клокотала ярость. Она даже не могла понять, кого ненавидит больше, эту недалекую самозванку (Астия даже в мыслях не могла признать, что это её племянница), или отвернувшихся от неё вчерашних друзей.

Быстрым шагом она прошла в маленький чайный домик, стоявший в саду. Там у неё была припрятана от Посвята, бутылка самогона настоянного на кедровых орешках, присланная младшей сестрой. Астия недолюбливала изысканные вина, которые пила потому, что это было дорого и их могли себе позволить единицы. А вот самогон, да. Он её успокаивал. Первые две рюмки, она выпила залпом, одну за другой. Третью рюмку она выпила сидя. Налив четвертую, Астия долго держала рюмку в руках, перекатывая её в ладонях, и кивая головой в такт своим мыслям. Нет, не может быть, чтобы это был конец! Так всё нелепо. Она подошла к очагу, где были сложены дрова, и разожгла огонь. Ласковые лепестки огня перескакивали с одного полена на другое. Астия захмелевшими глазами наблюдала за их игрой, сидя в кресле рядом с очагом, пока не заметно уснула.

Проснуться, ей было не суждено. В отчете пожарной службы, разгребавшей останки сгоревшего садового домика и обнаружившей обгоревший труп правительницы, будет написано, что она умерла от отравления дымом.

* * *

Посвят после визита в Луку, был до крайности взвинчен. Стоя у дверей библиотеки, он прочитал свой смертный приговор в глазах Златана. В отличие от Астии, которая называла девушку самозванкой, он ни секунды не усомнился, что эта самая девушка, одновременно похожая и совсем другая, и есть Велена. Сладкий вкус её энергетики, он не спутает ни с чем другим. Только не продолжительное время он был близок к ней, но запомнил на всю жизнь. Велена не обратилась ни с одним словом, и вообще сделала вид, что его нет, но это только утвердило его в мыслях, что для неё он уже труп. Он не стал дожидаться, что предпримет Астия. Не теряя времени, он собрал все деньги, какие смог отыскать в доме. Порывшись в вещах слуг, он отыскал самую замызганную одёжку, и, переодевшись, вышел из дома через черный ход. Он направлялся в свой бывший удел. Со времен своей молодости он знал о существовании маленького охотничьего домика, в глухом лесу, где можно было пересидеть пару лет, пока о нем забудут, а потом уехать куда подальше.

Посвят не стал пользоваться транспортом, передвигался только пешком и по ночам, а днем прятался, и, вообще, вел себя крайне осторожно. За прошедшую неделю он не встретился ни с одним человеком. О судьбе Астии он ни чего не знал, да и не было ему это интересно. За неделю бродяжной жизни, его столичный лоск слетел. Он изрядно оголодал и устал. Ему приходилось подворовывать продукты у сельских жителей, на окраинах деревень, мимо которых он шел. Дни он проводил в развалинах сараев или под открытым небом. Не всегда удавалось уснуть, так как он всегда был на стороже.

К концу второй недели скитаний, Посвяту особенно повезло. На небольшой ферме он украл большой каравай и напился молока прямо из ведра, сразу после дойки, пока хозяйка занималась другими делами. В часе ходьбы от деревни стояли стога сена, где можно было переждать день. До родного уезда и спасительного лесного домика оставалось пара дней пути. Он был сыт и уверен, что ему удалось ускользнуть. Посвят хорошо знал сельский уклад и был уверен, что на скошенный участок луга, где стоят стога, крестьяне вернутся не скоро. Он закопался в сено, и уснул с наслаждением вытянувшись.

Проснулся Посвят внезапно. От резкой жалящей боли, обжегшей спину. Потом раздался свист и еще боль. Он резко вскочил на ноги, и тут же упал на бок, от подсечки, больно ударившись. В трех метрах от него стоял Златан с пастушьим кнутом в руках и с большой силой наносил Посвяту удары. Посвят завыл, пытаясь спрятаться в сене или отползти подальше, но Златан ударами кнута пресекал любые попытки сойти с места наказания.

- Что, тварь, заскулил?- с ненавистью прошипел Златан,- Не нравится? Неужели, ты, и правда надеялся убежать от меня?

- Отпусти!!!- что было сил, прокричал Посвят. Кожа у него лопнула в нескольких местах от особо сильных ударов и одежда пропиталась кровью в нескольких местах.

- Эй, парень,- раздалось со стороны. Несколько крестьян, ехали по своим делам и свернули с дороги на шум. К Златану обращался высокий сутулый старик:

- Ты, что тут балуешь?

- Спасите меня!- с новой силой завопил Посвят.

- Уйди, старик,- рыкнул Златан,- это наше дело!

- Уже не только ваше, раз мы здесь. Не ровен час зашибешь его.

Ударом кнута Златан повалил, путавшегося отползти Посвята.

- Я не боюсь тебя, старик. Иди мимо. Не хочу брать грех на душу.

- А с ним, значит не грех?

- С ним?- Златан с брезгливой миной указал кнутом на избитого и скулящего, Посвята,- Этот упырь изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку. Девственницу. Дочь своих благодетелей. А затем, побоявшись огласки, отдал её на растерзание толпе отребья. Они насиловали её несколько часов, а потом зверски убили…

- Она жива!!!- завопил Посвят.

- Она жива, потому, что тебе не удалось уничтожить её бессмертную душу, гнида!- гаркнул Златан.

- Нравится тебе такая история, старик? У тебя есть дочери? Или внучки?- с горечью спросил Златан,- Представь, что после он пришел в её дом, и жил на всем готовом, веселился, пил и тратил её деньги! А она гнила в земле без погребения!

- А ты, что скажешь?- сурово обратился старик к Посвяту.

- Она сама! Я не хотел! Она сама ко мне пришла! Я не хотел!..- что было сил орал Посвят.

- А когда он узнал, что расплаты не миновать, он пустился в бега!- выкрикнул Златан, нанося очередной удар,- Как думаешь, старик, почему он словно бродячая собака прячется в сене на чужом поле?

Свист кнута и вопль Посвята снова пронеслись над скошенным лугом.

Старик помолчал несколько секунд, кивая головой своим мыслям.

- У меня есть внучки,- тихо сказал он,- Мы простые люди. Знаю я, как помочь твоей беде, парень. Так, как поступали наши деды в таких делах…